Что ж, сегодня у вас счастливый день, потому что этот говнюк теперь официально ваш.
Я с трудом сглотнул и свирепо уставился на плоский экран телевизора за плечом Спэрроу. В гостиной царил бардак. В самом хорошем смысле. Всюду были разбросаны игрушки, пушистые розовые одеяла, а еще валялся блестящий детский самокат. По телевизору шел мультфильм «Храбрая сердцем». Любимый мультик Сейлор. Она, наверное, уже спала.
У нее был режим сна. Правила. Распорядок дня.
Сейлор – двухгодовалая дочь Троя и Спэрроу. Я любил ее, как сестру.
Всякий раз, когда она пугалась, что у нее под кроватью прячется монстр, а я гостил у них дома, она вылезала из своей кроватки, прокрадывалась в мою комнату, забиралась ко мне под одеяло и сжимала меня, словно плюшевого медвежонка.
– Зас-сити меня, Сэмми.
– Всегда, Сейл.
– Не при ребенке. – Трой шагнул к Кэт, отгораживая меня от нее.
Желудок заурчал, напоминая о том, что я ничего не ел с тех пор, как затолкал в глотку те обеды из фастфуда.
– Сэм, ты не мог бы дать нам минутку? – Спэрроу провела пальцами по моим неопрятным волосам.
Я взял немножко вяленой говядины (дядя Трой сказал, что белок поможет мне стать выше) и скрылся в коридоре, повернув за угол, но не стал заходить в свою комнату. У меня была своя комната в их доме еще с тех пор, как я учился в первом классе. Бабушка Мария говорила, все потому, что Трой и Спэрроу жили в хорошем школьном округе[1], и нам был нужен их индекс для регистрации.
Мой «настоящий» дом располагался в неблагополучном квартале Южного района Бостона, где все линии электропередач были увешаны кроссовками[2] и где, даже не затевая драк, приходилось драться до победного, чтобы выжить.
Подслушивая, я разобрал, как дядя Трой прорычал у порога: «Это еще что за хрень?» Мне понравилось, как он произнес слово «хрень». Я вздрогнул от его звучания, а по рукам побежали мурашки.
– Марии не стало всего три недели назад, а ты уже взялась за сомнительные делишки.
Бабушка Мария скончалась во сне меньше месяца назад. Именно я обнаружил ее. Кэт «работала», и ее всю ночь не было дома. Я обнимал бабулю и плакал, пока глаза не перестали открываться. Когда Кэт, наконец, пришла домой с размазанным макияжем и дыша перегаром, то сказала, что это я во всем виноват.
Бабуля устала от моих выходок и решила сбежать.