Но Эшлинг не только была младше меня на восемь лет. Она к тому же источала чистый, как свежевыпавший снег, ореол ангела голубых кровей.
Ангела голубых кровей, который сосал твои яйца так, будто от этого зависело будущее страны. А потом дала в задницу, как профи.
– Под кайфом? Увы и ах. Мне ни черта нельзя, пока я кормлю грудью. Даже выпить бокал вина. – Сейлор мечтательно вздохнула, вспоминая о временах, когда у нее не было мужа, от которого она вновь залетела сразу после рождения первого ребенка.
– Если хочешь сочувствия, советую поговорить с тем, у кого есть сердце, – проворчал я.
– Да что ты? А что же тогда бьется у тебя в груди?
– Оно не бьется. Оно тикает. Наверное, бомба.
Сейлор разразилась искренним смехом.
– Не будь слишком груб с Эш. Ты же знаешь, какая она нежная. Люблю тебя, говнюк.
– Пока, пьянь."
"Я повесил трубку и набрал номер, который мне дала Сейлор. Эшлинг ответила после пятого гудка, когда я уже собрался сбросить звонок и развернуться обратно, чтобы доставить двоих потных раненых качков прямо на ухоженную лужайку перед ее домом.
– Алло? – ее нежный голос наполнил салон фургона, наводняя все чертово пространство, словно умопомрачительный аромат.
– Это Сэм, – раздраженно буркнул я.
– Ох, – только и ответила она. Мне была хорошо знакома эта ее реакция, потому что она часто так отвечала, когда ей говорили что-то, что ей не нравилось. Но она никогда раньше не произносила это «ох» в разговоре со мной. – Чем могу помочь, мистер Бреннан?
Так я теперь мистер Бреннан?
Статус ублюдка имел свои недостатки.
– У меня два раненых солдата. По очевидным причинам я не могу отвезти их в больницу. Если привезу их в «Пустоши», ты сможешь прихватить комплект для оказания неотложной помощи и подлечить их? Я щедро заплачу.
Я ненавидел просить об услугах и мог пересчитать по пальцам одной руки все случаи, когда мне приходилось это делать. Обычно у меня были рычаги давления на людей – что-то, что они хотели получить от меня взамен, а потому я мог позволить себе роскошь выставлять требования, а не обращаться с просьбой.
– Какие у них травмы? – холодно и тихо спросила она. – Озвучь, пожалуйста, внешнее описание, а не свое медицинское заключение, если, конечно, ты, неведомо для меня, не учился в медицинской школе.
Впервые в жизни она отнеслась ко мне не с откровенным обожанием, а так же холодно, как и ко всем остальным.