Как, по-твоему, этого избежать?
— Создавать произведения искусства независимо от заказчика и продавать их тому, кто купит.
— Я что-то не слыхал об этом.
— Но ведь это возможно?
— …Скорей всего нет. И как ты решишься отказать гонфалоньеру и старшинам? Они предлагают тебе крупнейший заказ со времен работы Гиберти над дверями Баптистерия. Старшины будут обижены. Это поставит тебя в трудное положение.
Микеланджело угрюмо молчал, уперев лоб в ладони.
— Я понимаю. Я не могу ни принять заказ, ни отвергнуть его.
Сангалло быстрым движением положил руку на его плечо.
— Подписывай договор. Строй дом и мастерскую и высекай столько апостолов, сколько можешь, не портя работы. Что будет сделано, то сделано; остаток долга за дом погасишь деньгами.
— Мне довольно и одного договора с Пикколомини, — печально сказал Микеланджело.
Он подписал договор. Эта новость облетела город с такой быстротой, будто речь шла о каком-то скандале. Когда он возвращался домой, на Виа де Гори ему кланялись совсем незнакомые люди.
— Надо сейчас же начинать строить, — говорил отец. — Чем раньше мы переедем, тем скорей перестанем платить деньги за квартиру."
"Микеланджело отошел к окну и невидящим взглядом смотрел на улицу. Заговорил он тихо, без всякого чувства.
— Это будет мой дом. И моя мастерская. Семейство не будет иметь к этому никакого отношения.
На минуту все онемели. Потом отец, дядя, тетя — все закричали одновременно, так что Микеланджело даже не мог отличать один голос от другого.
— Как ты смеешь говорить такие вещи? Твой дом — это наш дом. Мы ведь сэкономим тогда на квартирной плате. И кто тебе будет варить обед, стирать, убирать?..
Он мог бы сказать: «Мне уже двадцать восемь лет, и я хочу жить в своем собственном доме.
— Земельный участок мне уже отведен, но на строительство дали всего-навсего шестьсот флоринов. Чтобы работать над этими статуями, мне нужна огромная мастерская, в четыре сажени высоты, нужен просторный мощеный двор. И места там останется только на маленький домик, с одной, в лучшем случае с двумя спальными комнатами.
Буря не утихала до вечера, пока все не дошли до изнеможения.