Он лишь недвижно, будто не дыша, стоял и смотрел, в глазах его был голодный блеск.
Глубокой ночью, ворочаясь с боку на бок и стараясь не потревожить спавших рядом братьев, он думал: «Должен же быть какой-то выход. Сестра Лоренцо Медичи Наннина замужем за Бернардо Ручеллаи. А если я пойду к Бернардо, скажу ему, что я сын Франчески, и попрошу его поговорить обо мне с Великолепным?..»
Но ни один Буонарроти не мог пойти к Ручеллаи с протянутой рукой.
Гирландайо был терпелив. Он говорил Микеланджело:
— Мы должны закончить фреску с «Крещением» за несколько ближайших недель, а затем перенести леса ниже, к фреске «Захария пишет имя своего сына».
— Можно мне в фигуре неофита изобразить одного натурщика? Я видел подходящего человека, он разгружал на Старом рынке тележку.
— Что ж, изобрази.
И Микеланджело нарисовал этого крестьянского парня — только что с поля, обнаженный по пояс, в коротких штанах, он опустился на колени; тело у него было загорелое, янтарного тона, фигура коренастая, с грубыми, узловатыми мускулами, но лицо юноши, глядевшего на Иоанна, вдохновенно светилось.
"Граначчи смущенно вертелся около приятеля, наблюдая, как у того из-под карандаша возникал образ за образом.
— Такие фигуры Гирландайо не нарисовать!
— Скажешь, лезу на рожон, да?
Гирландайо был настолько занят разработкой остальных шести фресок, что не обращал на ученика внимания.
Гирландайо впрягал его в работу, не давая отдыха.
— Теперь мы поставим тебя на левые хоры, к «Поклонению волхвов». Приготовь картон вот для этих двух фигур, которые будут справа.
Композиция «Поклонения» и без того была загромождена фигурами — рисовать две новых у Микеланджело не поднималась рука.
Как-то после обеда Граначчи сказал, обращаясь к столу учеников:
— Сегодня исполняется ровно год с того дня, как к нам поступил Микеланджело.