Тут в ее голосе послышались слезы, и Кириченко стал шумно каяться и ругать себя, что так неделикатно затронул эту тему."
"— Вы знаете, я всегда такой: сунусь со своим сочувствием, думаю, как лучше сделать, а получается наоборот!
Затем стал уверять Кудрявцеву, что дел такая пропасть — не переделать и вообще здесь, на твердой почве под ногами, работы по горло.
— А как пассажир — сразу насмерть? — полуобернувшись, спросил Зимин. — Что это был за человек?
— Со мной летел доктор Комаров, — медленно, в раздумье, ответила Ирина.
— Как ужасно могло получиться! Мне искренне жаль доктора, но если бы это был Агапов... — пробормотал Игорь.
Зимин вздохнул.
— Каждого советского человека жалко. Мы привыкли дорожить каждым. Но Игорь прав: даже в смысле ответственности большая разница — просто доктор или сам генерал! Во всяком случае я от души рад, что Агапов не попал в крушение.
И Зимин подчеркнуто круто перешел опять к деловому разговору.
— Николай Иванович, — загремел он, покрывая все голоса и заполняя собой все пространство палатки, — Николай Иванович! Двух мнений не может быть. Я установил точно и бесповоротно, что никаких тоннелей. Только обходный путь через перевал.
— Напротив! — перекричал его тенорком Кириченко, проталкиваясь к Николаю Ивановичу. — Напротив, надо строить тоннель! Это ясно для каждого и может быть доказано цифрами!
— Цифрами? — подхватил Зимин. — Работа разведывательной экспедиции — не бухгалтерия. Это творчество, если хотите знать!
— И умение смотреть вперед!
— Но не можете же вы отрицать, что обходный путь дает все преимущества и сокращает сроки строительства?
— Старая песня! — закричал Игорь.
— Так ведь это упрямство. Впрочем, Байкалов ясно сказал, что вопрос решать будут высшие инстанции. Но мнение свое иметь — это уж мое право, вернее, моя прямая обязанность. Вы можете логически мыслить? Вот и считайте...
Зимин так смело защищал свою точку зрения не случайно.