И Жора в свою очередь щегольнул дорогими часами:
— Сколько на твоих? Чтобы точно было.
— Смотри не запаздывай.
— Принесу коньяк. Вспомним прошлое.
И новоявленный журналист, успевший уже куда-то пристроить краденые, чемоданы, отправился в Лазоревую, оформил документы, отметил командировочное удостоверение и получил комнату в новой лазоревской гостинице. Он хорошо запомнил все советы и указания Филимонова: что журналисты все записывают в блокнот, что авторский лист составляет сорок тысяч печатных знаков (хотя такое количество знаков удивило и озадачило: один лист, а столько знаков!).
«Ну, да черт его бей, я вообще в лишние разговоры пускаться не буду».
Для пробы Килограмм осмотрел Лазоревскую ЦРМ, похлопал по хоботу экскаватор, чуть не попал под вагонетку, в которой везли какие-то тяжелые поршни. Затем очутился в руках инженера Львовского и слушал его рассуждения, из которых не понял ни слова.
Все сошло хорошо. Он слушал — ему рассказывали. Очень понравилась ему модель путеукладчика. Ему объяснили, как путеукладчик работает.
Потом его повели в заводской буфет. Здесь он почувствовал себя в своей тарелке!
3
Жора был достопримечательностью аэродрома, да и, пожалуй, всей трассы. Буквально все его знали, и он всех знал. Чтобы оправдать свои непомерные расходы на выпивку, на щегольство, на угощение друзей, Жора немножко спекулировал, немножко крал и постоянно был занят «комбинациями».
Часы, например, у него не держались больше месяца.
— Часы интересуют? Есть «Омега». Могу достать «Зенит».
И не очень задумываясь, откуда взялась эта «Омега», какой-нибудь инженер или шофер делал покупку.
Жора выдумал ставить силки и сдавал дичь продуктовому магазину в Лазоревой. Он выпускал стенгазету, это верно, но одновременно рисовал «ковры», которые бойко шли среди буфетчиц и официанток. На коврах он изображал то белую лошадь, которую обнимала за шею голая красавица, то озеро с лебедями, то замок с рыцарем.
— Ловкач! Умеет жить!"
"Вся эта многосторонняя деятельность позволяла Жоре шляться по всей трассе и заводить знакомства.