«И хоть шоколаду бери сколько хошь?!» — недоверчиво спросил сторож и пытливо поглядел на чертежника. По-видимому, в вопросе о шоколаде чертежник почувствовал себя не вполне подготовленным. Но он храбро ответил: «И хоть шоколаду», — мысленно прикидывая, сколько произрастает на земле какаового дерева. Сторож долго молчал и пыхал махоркой. «Навряд ли!» — сердито выкрикнул он и ушел в темноту к охраняемым им складским помещениям.
Байкалов ничего не сказал по поводу сомнений сторожа. Или он, поглощенный своими мыслями, не слышал рассказа Ильинского? А Ильинский продолжал:"
"— Мы с вами виноваты, Модест Николаевич, если есть еще такой ночной сторож, который сводит идею построения коммунистического общества к выдаче шоколада. Не так, конечно, упрощенно, но все-таки многие еще весьма туманно представляют себе, что такое коммунизм.
Оба они помолчали.
— Да-а... Много еще нужно работать с людьми.
Он думал о том, что надо будет зайти на завод, потолковать с народом, и не зайти, а заходить почаще, вообще больше говорить с людьми, объяснять, и не на собраниях, а повседневно, запросто, на жизненных примерах и случаях.
Ильинский опять тихо заговорил:
— Не знаю, испытываете ли вы мучительный стыд... и досаду... и сердце сжимается... и закричал бы на него, и заплакал бы... когда вы видите человека темного, дремучего... глыбу какую-то, а в то же время ведь человека! Ну вот взять хотя бы этого, который спрашивает, будут ли давать при коммунизме шоколад... (Я вспомнил — Ерасичев его фамилия.