Заходил ревизор Ипатьев к нему в служебный кабинет два раза и пытался прощупать его:
— Вот, товарищ Байкалов, слышал я, что начальник строительства у вас чуть-чуть консервативен? За старинку цепляется? Трудная это штука — переделка сознания людей!
— Святых людей, товарищ Ипатьев, я не встречал. Может быть, и у Андрея Ивановича есть свои недостатки. Но коммунист он честнейший, а как начальник строительства человек большого опыта. А вы скажите лучше, как подвигается у вас ревизия?
— Да я еще только осматриваюсь.
В другой раз в кабинете Байкалова находилась какая-то женщина. Высокая, с выгоревшими от солнца волосами, разделенными прямым пробором. Она ясными строгими глазами посмотрела на вошедшего ревизора.
— Ипатьев. Моя жена Ирина Сергеевна, — представил их Байкалов.
Штундель считал себя большим специалистом по общению с женщинами. Через несколько минут он уже уселся рядом с Ириной на маленьком диванчике, стоявшем в кабинете, и тут же рассказал ей уйму московских новостей.
— Одного не могу понять, Ирина Сергеевна, — говорил он, ласково поглядывая на четкий профиль женщины, — как это вы, интересная молодая женщина, можете мириться с этой обстановкой! Вам бы блистать! Ну как, например, можно жить без театра? Без филармонии? Без людных улиц? Без такси? В моем сознании это не укладывается! Мужчины — другое дело. Но женщины, да еще такие красивые, как вы.
Ирина Сергеевна не замедлила с ответом. Полушутя, полусерьезно она сказала, что у товарища Ипатьева очень отсталые взгляды. А может быть, он не в курсе дела? Не знает, что такое большая стройка? Что такое работа на стройке? Вот он говорит, что приятно ездить в такси, — так будет и здесь такси, можете быть уверены! И все будет!
Тут она перечислила только вкратце свои дела и обязанности. А потом стала восторженно рассказывать о КТМ, о тайге, о людях на стройке. Ипатьев еле от нее отделался!
Побывал Штундель и на тоннеле.
Доверительно поговорил с Игорем Ивановым. Намекнул, что Ирина Сергеевна, должно быть, ветреная особа: то с ним, то с другим...