"Пролог
Полдень. А все никак не проходила глухая утренняя серость. Казалось, никогда не рассосется этот морок, не отлипнет от мокрой земли туман. Катя ненавидела дождь. Ненавидела сырую промозглую погоду. Это не теплый плед и романтичные книжки. Это забрызганные по колено джинсы, слипшиеся паклей волосы, потекшая косметика. И холод. В дождь всегда ужасно холодно…
Сунув в карман ключи от машины, Екатерина с облегчением рванула на себя массивную дверь, заскочила в родительский дом и вдохнула благодатное тепло.
— Мам! — громко крикнула, рывком расстегивая молнию и снимая короткую кожаную куртку.
Всегда кричала так, переступая порог. Привычка, от которой невозможно избавиться. Был бы отец в это время дома, крикнула: «Мам! Пап!»
Она уже направилась в свою комнату, по дороге раздраженно стряхивая с длинных волос капли воды, но остановилась, замерла как вкопанная у подножья лестницы. Не звук ее остановил, не мысль случайная, а запах. После улицы запахи в помещении всегда чувствуются острее.
— Дима, привет, — удивительно легко выдала приветствие и, пройдя мимо кресла, в котором он разместился, пригнулась к матери.
— Зайдешь потом ко мне, — коротко сказала Кате, с материнской нежностью чуть приобняла поднявшегося со своего места Диму и вышла из комнаты.
От этого трогательного прощания и милых улыбок Екатерине сразу стало тошно. Она смотрела матери вслед, но, когда та скрылась в холле, смотреть стало некуда, и девушка с замирающим сердцем повернулась к Крапивину.
И с его простым движением почему-то боль, поселившаяся в сердце, ощутилась стократ сильнее.