Ничто не заставило бы членов ее семьи уехать, если бы они сами этого не хотели.
– Они все надеются, что мы с тобой опять сойдемся, – произнесла Наоми.
– Может быть. В любом случае я хочу помочь. Это так плохо?"
"– У меня уже есть помощники. Вернее, они были, пока ты их не прогнал. – Она приказала себе успокоиться. – С кем ты оставил свою собаку?
Его сенбернар, Тесси, названная в честь ученого Теслы, была милой и постоянной спутницей Ройса.
– Она у моего соседа. Собака в порядке. Не волнуйся. Отдыхай.
Откинувшись на спинку кресла-каталки, Наоми смягчилась.
Ох, как много было в ее жизни слез. Как много горя. Она устала от боли.
Но это было к лучшему, потому что она не могла снова начинать отношения с Ройсом.
Наоми укачивала девочек. Она была расстроена, но не желала портить свой первый вечер с маленькими девочками. И Ройс действительно очень ей помог. Они так много значили друг для друга, хотя и недолгое время.
– По-моему, мы однажды мечтали об этом, – сказала она.
– Да. Почти всю твою беременность я считал себя отцом этих девочек. Мне нелегко просто забыть об этом.
Слезы застилали ей глаза.
– Прости, что я обидела тебя. Я должна была знать об этом раньше…
– Перестань. Сейчас не время говорить об этом. – Он обнял ее, и она поняла, как соскучилась по его крепким объятиям.
Она повела плечом, заставляя Ройса убрать руку, и решила быть сдержанной:
– Не обижайся.
– Я предлагаю посидеть здесь. Положи сюда ноги. – Он поставил перед ней стул и поднял на него ее ноги. – Мы будем держать девочек на руках всю ночь.
Она подняла глаза от своих дочерей и посмотрела в его темно-карие глаза, в которых читались эмоции и воспоминания. Их воспоминания. И на этот раз их не избежать, от них не скрыться. Не сейчас.
Вот так они провели ночь вместе, притворяясь настоящей семьей, хотя таковой никогда не были.
Милла Джонс катила тележку с цветами по тихому больничному коридору, стараясь не разбудить спящих пациентов, детей и членов их семей.
Особенно одну семью. Она не просто так пришла сюда сегодня вечером. Она не могла оставаться в стороне, хотя ей пришлось выжидать две недели. Месть требовала терпения, а Милла ждала слишком долго. Конечно, она могла позволить себе эту маленькую задержку после того, чего лишилась.