Маменька всегда относилась к этому бескомпромиссно и чрезвычайно сурово, даже если речь шла всего-навсего о камерном приёме, на котором будут присутствовать ближайшие соседи, помещики Углицкие, с сыном Николенькой, да мучимый приступами подагры старый поручик Павлоградского полка Михаил Семёнович Артюховский, папенькин первый соратник по карточному пристрастию.
Меню тщательно выбиралось, составлялись карточки с вписанными блюдами и увеселениями, которые планировались на мероприятии.
Так, кажется, я слегка увлеклась размышлениями о том, насколько я состоятельна в качестве поварихи, от печи тянуло горелым, да так, что я спохватилась и поспешила отворить на кухне окна. После чего суетливо распахнула дверь печи и вытащила оттуда слегка подгоревшие кусочки курицы в обрамлении огарков, некогда бывших празднично-красивыми шампиньонами. «Что же, это не беда!», — постаралась я себя подбодрить, отколупывая пригоревшую сырную корку.
У меня ещё была некоторая надежда на бисквитный торт с ягодами. Теперь, наученная горьким опытом, я смотрела во все глаза за готовящимся блюдом, трепетно переспрашивая у Алисы каждое своё действие. И это невзирая на то, что она заверила меня, будто испортить тесто, приготовленной из сухой смеси, практически нереально.
— Мне кажется, или ты тоже самое говорила мне о пельменях и курице? — беззлобно проворчала я, осторожно косясь на закрытую дверь кухни.
Дело в том, что я благоразумно умолчала, не сообщив Дмитрию о том, какие блюда ожидаются, когда расписывала себя, как будущего известного повара. Я слегка приоткрыла дверь печи, увернувшись от волны жара, и кинула радостный взгляд на румяный бок будущего пирога.