Чёрт! Надо же, как я только умудрился вообще поместиться на таком неудобном диванчике, не говоря уже о том, чтобы на нём крепко заснуть? От долгого нахождения в неудобной позе всё тело затекло и в поясницу отдавало болью. Чертыхнувшись ещё раз и скрючившись, как старый дед, я сполз на пол и с трудом разогнул спину. Промелькнула рассеянная мысль о том, что меня неслабо накрыло вчера усталостью, если я решил ночевать в больничной палате. Хотя… отчего бы и нет? Дома ведь меня всё равно никто не ждал.
И тут меня словно током ударило! Какой ещё фикус? Когда я вчера увидел… такое увидел! Словами не передать! Я попятился и вновь плюхнулся на диван, после чего промычал что-то невнятное. Палата радовала глаз всё той же пиликающей аппаратурой на металлической подставке, какими-то шипящими штуками позади кровати и обилием проводков возле самой Светки. Ещё раз окинул взглядом палату и плотно зажмурил глаза. Неужели, мне вчера всё почудилось? Появление призрака, моё удивление, пояснение Надежды, что Светка не хочет с ней разговаривать? Мысль о том, что военный штатный психолог, через которого мы проходим по истечении каждой командировки, работает из рук вон плохо, если не смог заметить у меня такой сильной шизы, что зародилась в моей душе.
— Надо же, — медленно пробормотал я, продолжая сидеть на диванчике и рассеянно рассматривать свои ладони со следами въевшихся пороховых газов, удивляясь тому, как объёмна бывает моя фантазия, — я сошёл с ума, какая досада…
— Доброе утро, Дмитрий Алексеевич, поздорову ли в нынче? Боюсь, что диван не был рассчитан на то, что вы решите на нём почивать, — со стороны входной двери раздался весёлый голос, в котором эта самая весёлость тщательно пряталась за маску озабоченности.
Моё сердце пропустило удар — рядом со мной стоял… дух… который и вызвал сомнения в том, что моя собственная протекающая крыша поехала окончательно. Между тем, дух… девушка… выглядела на редкость материально, осязаемо.