Свет в палате заморгал, вызвав у Леночки мягкий радостный смех, я бросилась к мониторам, которые тут же погасли, включив мерзкую аварийную сирену, и в ужасе воззрилась на них.
— На это был расчёт, Наденька? — удовлетворённо проворковала медсестра, вытаскивая из кармана форменной куртки два продолговатых металлических предмета. — Опустела без тебя земля, как мне несколько часов прожить… — глумливо пропела Леночка, пряча стабилизаторы обратно в карман куртки.
— Ах, ты ж… мерзавка! — выдохнула я в сердцах и бросилась на неё, сбивая с ног, роняя на пол.
— А ты ничего так, шустрая, — Леночка неловко поднималась, потирая ушибленный бок и спину. — Вон, как приложила меня! Не ожидала от такой святоши, как ты!
Чувствовалось, что она довольна моей вспышкой ярости, ведь всё идёт по плану. Да и чёрт бы с ней — я обернулась к Сюзанне и решилась на невозможное. Живой человек не может быть вместилищем души.
"Миг — и всё знакомо померкло, отключились все органы чувств, я оказалась в мутном ничто, которое охватило меня, сжало со всех сторон в тиски, но я не сдавалась, упорно выкрикивая имя Сюзанны, отчаянно желая, чтобы она мне ответила, хотя бы дала знать, что моё вторжение не принесло ей вреда.
И, наконец, спустя, кажется, вечность, я ощутила слабую эмоцию мрачного удовлетворения, которая вскоре исчезла совсем, растворившись во мраке. После чего чувство сдавленности переросло все возможные пределы, и я поняла, что это следствие отказа работы лёгких и сердца. Поборов первый приступ паники и уговорив себя, что я давно мертва, а это значит, что ещё раз, будучи в теле Сюзанны, я умереть не смогу, я заставила себя прислушаться к тому, что творится «снаружи».