— Женщины берут не калымом, а доверием. Это требует времени.
Скидываю ему на телефон фотки.
— Арсен, посмотри, пожалуйста, вот эти обследования. Девочке делали иссечение… Прошло лет десять. Можно что-то сделать?"
"Листает, увеличивает, читает, рассматривает.
— Она выносить хочет сама?
— Возможно.
— Ну… Кто ж тут однозначно скажет. Матка растягивается и на троих детей, и на четверых. И её растянется на одного. Вопрос — насколько эластичны рубцы. Но до конца не доносит.
— Очень плохо…
— В целом, до семи месяцев вероятно доносит, а там… инкубатор.
— А есть какая-то реабилитация, которая может увеличить вероятность?
— Есть. За полгода можно начать курс. Но гарантии всё равно никто не даст. В первые месяцы беременности проблем не будет, а вот с четвёртого… Но после терапии прогнозы будут более вдохновляющими.
— Ясно.
— А чьë это? — подозрительно.
— Жена друга…
В пансионате тихо, много зелени. Отца к нам вывозят на коляске. Он, не узнавая, равнодушно скользит взглядом по нашим лицам и дальше.
Мы молча сидим рядом с ним.
— Если со мной приключится что-то подобное, запрещаю себя реанимировать, Бессо.
— И меня тоже не надо.
Пожимаем друг другу руки.
— Завещание отца осталось не оформленным?
Рукописное завещание у меня. Акции оформлены на Арсена. После смерти отца он переведёт его долю, согласно завещанию тому, кто является причастным к Спарте и родит в семье первого сына. В игре только я и Рустам. Остальные братья самоудалились.
— Не успел я тогда, внезапно всë, сначала инфаркт, следом инсульт.
— Я в тебе не сомневаюсь, Бессо. Но пора уже его соблюсти. Женись, рожайте…
Глава 37 — Таблетки
Аиша встречает меня молча, уперев руку в бок. В воздухе витает серьёзным разговором. Я знаю о чем…
Но сил на серьёзные разговоры у меня нет.
Наливает мне чай, садится напротив.
— Ты хочешь мне что-то сказать?
Кивает.
Я даже догадываюсь — что.
— Дай мне руку, — протягиваю через стол свою, ловя еë кисть в плен.
Наши соединённые ладони покалывают и пульсируют.
— Теперь говори.
Устало смотрю на неë.
Еë губы подрагивают, закатывает терпеливо глаза, отводит взгляд.
— Всë, пей чай, — гладит мою кисть. — Расскажешь, чем закончилось?
— Я не знаю. Уехал я.
— Тебя долго не было.
— Брата к отцу возил.
— Как же тебя выжрали… — хмурится она.
Закрываю глаза.
Садится ко мне на колени, я прижимаюсь щекой к её груди. Целует в волосы. Как ребёнка. Меня никогда так не целовали.