Надежда на счастье

Ведь ей нужен был мужчина, не страдающий неизлечимой тягой к перемене мест, мужчина, в душе которого не таятся демоны, мужчина, любящий фермерство, семью и посещающий церковь. Ей нужен был тот, кто женился бы на ней, стал бы ей надежной опорой и отцом ее девочкам. А он совсем не такой человек.

– Лучше идите к себе в комнату, Оливия, – проговорил он, наконец. – Я вам не подхожу.

– Я вам не верю. – Она покачала головой.

– Напрасно не верите. – Конор вздохнул. – Поверьте, я действительно вам не подхожу.

Она с вызовом вскинула подбородок.

– Думаю, я сама в состоянии решать, что мне подходит, а что нет. И я абсолютно уверена в том, что вы подходите мне.

– Сегодня – возможно. – Он снова вздохнул. – Но завтра, когда я вас оставлю и отправлюсь в путь, вы будете думать иначе.

– Я не говорю про завтра, – прошептала она. – Я говорю только про эту ночь.

– Ох, Оливия, вы совершенно ничего не понимаете.

Она поежилась – словно ей стало холодно.

– Нет, я прекрасно понимаю, о чем говорю. Я хочу только одного – провести с вами эту ночь.

Возможно, я совсем… неопытна, но я знаю, что значит провести с мужчиной ночь.

Конор молчал; он не знал, что на это ответить.

– А вы… Вы не хотите? – спросила она, глядя ему в глаза.

Хочет ли он? О Господи, какое это имеет значение? Надо немедленно развернуть ее и выставить из комнаты.

Надо сказать ей «нет». Он сделал глубокий вдох и закрыл глаза, собираясь с духом.

– Конор…

То, как она произнесла его имя, погубило его. Она произнесла его как ласку и вместе с тем – с болью, пронзившей его, сделавшей его совершенно беззащитным.

Он тотчас же понял, что проиграл. Что ж, так и бывает, когда ведешь себя благородно, когда поступаешь правильно. Уже давно ему доказали, что он вовсе не герой.

Открыв глаза, Конор пробормотал:

– Только не испытывай ко мне ненависти за это завтра, Оливия. – Он взял ее лицо в свои ладони и приблизил губы к ее губам. – Ради Бога, не осуждай меня за это.

В следующее мгновение Конор прижался губами к ее губам.

И тотчас же понял, что обратного пути нет. Целуя ее, он запустил пальцы в ее волосы и, нащупав гребни, вытащил их. Волосы тут же рассыпались, а гребни со стуком упали на пол. По-прежнему целуя Оливию, он осторожно увлек ее в глубину комнаты, к постели. Возбуждение его нарастало, и поцелуй становился все более страстным. Оливия же трепетала в его объятиях и старалась еще крепче к нему прижаться. Наконец он остановился у кровати и прервал поцелуй.