Неужели эта женщина так наивна? Он уже открыл рот, собираясь выдать ей ложь, достаточно убедительную, чтобы прекратить эти расспросы, но тут она вдруг сказала:
– У меня трое детей, поэтому я спрашиваю…
Конор понимал, когда его посылали в нокаут. И теперь ему по-настоящему стало стыдно. Ведь было ясно: эта женщина тревожилась за своих девочек – только поэтому и донимала его вопросами.
Конор отвел глаза и, уставившись на трещины в потолке, пробормотал:
– Меня арестовали за попытку грабежа и за измену британской короне.
Конор не ожидал, что такое простое объяснение удовлетворит ее. Он приготовился к новым вопросам, хотя и не собирался на них отвечать.
Но женщина больше не расспрашивала его. Поднявшись, она проговорила:
– Спасибо, что рассказали. Вы можете остаться здесь до тех пор, пока не заживут ваши раны.
После этого неожиданного заявления она развернулась и вышла из комнаты.
Вернон сидел в своей конторе на лесопилке, когда Джимми Джонсон принес ему телеграмму. Он бросил мальчику монетку за труды, и Джимми, сунув монету в карман, проговорил:
– Спасибо, мистер Тайлер.
Мальчик вышел, весело насвистывая, а Вернон развернул телеграмму. Прочитав ее, он подошел к двери и прокричал:
– Джошуа! Быстрее сюда!
Едва лишь он уселся за письменный стол, как в контору вошел его управляющий.
– В чем дело? – спросил Джошуа Харлан, закрывая за собой дверь.
– Я только что подучил телеграмму из Нью-Йорка. Мой тесть хочет немедленно получить отчет о делах.
– И что же это значит?
– Должно быть, его компаньоны беспокоятся за железную дорогу, вот что. Черт возьми, разве кто-нибудь думал, что Оливия окажется такой упрямой.
– Вы уверены, что никак нельзя обойти ее участок?
Вернон открыл ящик и вытащил земельную карту.
Швырнув ее на стол, проворчал:
– Если сможешь найти путь, как проложить дорогу вокруг «Персиковой рощи», не проходя через Байю и не взрывая динамитом горы, будь добр, сообщи мне об этом.
Джошуа даже не стал смотреть на карту.
– Извините, – пробормотал он, усаживаясь на стул, – такого пути просто быть не может.