После очередной попытки встать с кровати Конор настолько обессилел, что проспал большую часть дня. Только к заходу солнца он собрался с силами, чтобы повторить свою попытку.
Одевание было длительным и сложным делом, но Конор все же справился. Одевшись, он покинул комнату, в которой провел последние девять дней. Миновав темный коридор, он вышел в просторный холл, такой огромный, что в нем, наверное, могли бы поместиться два домика из его родного Дерри.
В холле Конор остановился, чтобы перевести дух. Осмотревшись, он увидел широкую лестницу, ведущую на верхние этажи.
Конору вспомнились тускло-коричневые платья Оливии, выщербленный чайник, ее ветхий фургон и жалкий мул. Было ясно, что во время войны она потеряла почти все, что имела. Но Конор понимал и другое: прежнее благосостояние этой семьи было построено на труде рабов.
«Нет, не думай об этом, – сказал себе Конор. – Ведь теперь у тебя совсем другая жизнь».
Тут из дальней части дома донеслись голоса, и Конор пошел в ту сторону. Оказалось, что Оливия и девочки находились в кухне. Сидя за столом, они ужинали, а Честер лежал в углу, ожидая своей порции.
– Ты испечешь пирог на мой день рождения, мама? – спрашивала Миранда.
Остановившись в дверях, Конор уловил аппетитные запахи свежего хлеба и жареного цыпленка.
Он уже хотел уходить, чтобы не мешать семейству, но тут Честер вдруг поднял голову и глухо зарычал. Все сидевшие за столом сразу же повернулись к двери.
– Мистер Браниган, вы снова на ногах? – удивилась Оливия. – Я собиралась отнести вам поднос с едой, но если уж вы встали, то, может быть, присоединитесь к нам?
Девочки дружно поддержали это предложение. Повернувшись к старшей дочери, Оливия сказала:
– Бекки, подай, пожалуйста, прибор для мистера Бра-нигана.
Конор почувствовал себя неловко. Ему не место здесь, он здесь чужак.
Но тут Кэрри вскочила с места и подошла к нему. Она схватила его за руку и потащила к столу.
– Вы можете сесть рядом со мной, – сказала она, указывая на свободный стул величественным жестом королевы, удостаивающей высокой чести своего любимого рыцаря.
Конору оставалось лишь подчиниться. А Бекки поспешила к буфету, чтобы принести для него тарелку.