Огорчилась, потому что ты моя дочь. Конечно, ты взрослеешь, но для меня ты все еще маленькая девочка.
Бекки приподнялась.
– Мне уже четырнадцать. А моя мама вышла замуж за папу, когда была всего на год старше меня.
– Да, это правда, – кивнула Оливия.
У Сары к тому времени была беременность около двух месяцев, но Бекки, конечно же, об этом не знала.
– Ты хочешь выйти замуж за Джеремайю? – спросила Оливия.
Бекки внезапно изменилась в лице – словно вопрос застал ее врасплох.
– Не знаю, – пробормотала она в растерянности.
– Видишь ли, дорогая, Джеремайя – первый мальчик, который встретился тебе в жизни. Он первый, к кому у тебя появились какие-то чувства. Но будут и другие. Думаю, ты это знаешь, – добавила Оливия с ласковой улыбкой. – Вот поэтому-то ты и не понимаешь, чего тебе хочется.
– Просто так получилось. – Прошептала Бекки. – И мне тоже хотелось. Я хотела узнать… – Она умолкла и потупилась.
Оливия закусила губу. Вот сейчас, после произошедшего на кухне, она прекрасно понимала свою дочь.
Бекки взглянула на нее с тревогой:
– Я поступила неправильно, да, мама?
– А ты как думаешь?
– Не знаю… – Девочка пожала плечами. – Мне так стыдно…
Оливия обняла Бекки и привлекла к себе.
– Я понимаю, что ты имеешь в виду, дорогая – Отстранившись, она заглянула дочери в глаза и спросила: – А почему бы нам кое о чем не договориться? Я обещаю, что буду тебе доверять, и не стану запрещать тебе видеться с Джеремайей. Вы оба можете и дальше сидеть у церкви и покупать мятные палочки в лавке, когда хотите.
– Но, мама!..
– Мне, конечно, захочется посмотреть на осенние травки и цветочки, собрать букетик. Так что ясно: вы с ним меня обгоните. Договорились?
Бекки улыбнулась.
– Да, договорились.
– Вот и хорошо. А теперь почему бы тебе не поесть? А потом мы с тобой отправимся на чердак и отыщем там платье для твоего бала в честь праздника урожая.
– Можно, Джеремайя будет сопровождать меняла бал?
– Да, конечно. Года через два.
Конору не спалось. Лежа в постели, он думал об Оливии, о том, как внезапно разгорелось его желание, едва лишь он прижал ее к себе.
Прежде он никогда не терял над собой контроль в обществе женщины. Так что же теперь с ними произошло? О Господи, на кухне!..