Надежда на счастье

– А разве плохо быть фермером?

Он долго молчал, наконец, проговорил:

– Мой отец был фермером. И отец отца тоже был фермером. Мы выращивали картофель, как и другие. Видите ли, нам досталось очень мало земли – большей ее частью распоряжались британские землевладельцы. А картофель – это единственное, что мы могли выращивать на наших маленьких участках, чтобы прокормиться. Но потом пришел ocras. To есть голод.

Оливия молчала, и он продолжал:

– Однажды утром, мне тогда было одиннадцать лет, я проснулся от пронзительных криков.

Я выбежал наружу, чтобы посмотреть, в чем дело, и увидел мать, отца и брата. Мать указывала на clochan,[13] где мы хранили урожай, всхлипывала и что-то говорила про картофель. Мы направились туда, мой отец открыл дверь… и в нос нам ударил ужасный запах…

Конор помолчал, потом опять заговорил:

– Мы вошли в clochan, и отец склонился над ларем, в который мы только накануне засыпали здоровый свежий картофель с поля. А когда отец поднял голову, я впервые в жизни увидел на его лице страх.

И понял: случилось что-то ужасное. Заглянув в ларь, я не увидел картофеля. Там была какая-то слизистая масса, вонявшая серой и походившая на кашу…

Конор вздохнул и надолго умолк.

– Но мы все-таки взяли немного этой гадости и дали одной из наших свиней. Свинья сдохла, и мы поняли: это была отрава. Мы пошли в поле и попытались выкопать клубни, которые еще оставались в земле. Но все напрасно. За одну ночь вся зелень увяла, а клубни почернели. Всюду происходило то же самое, и этот ужасный серный запах был везде.

Мне кажется, я до сих пор его чувствую.

У Оливии мурашки по спине пробегали, когда она слушала рассказ Конора.

– За месяц по всей Ирландии не осталось картофеля, – продолжал он. – А потом люди стали умирать от голода и болезней, и умирали тысячами. В нашей деревне даже гробов не хватало, и приходилось хоронить людей в общих могилах – просто забрасывали покойников землей, чтобы их не сожрали крысы.

Оливии стало дурно, и она прижала ладонь ко рту. Конор с трудом сглотнул, и его голос превратился в хриплый шепот:

– Отец умер первый в нашей семье.

Отравление урожая сломило его, a fiabhras dubh убила его. Это черная лихорадка, вы называете ее тифом. Моя мать причитала три дня, так велика была ее скорбь. Тиф убил и ее неделю спустя. Она умерла в зарослях, потому что землевладелец изгнал нас из дома, а дом сожгли.

Конор пристально посмотрел на Оливию; глаза его сверкали гневом.

– Поэтому я никогда не стану фермером. Никогда.