Нам можно

Я влюбилась в человека, которого даже не видела. Только иконка и ник. Личная встреча просто бурей по мне прошлась. Полгода забыть не могу. А сегодня…

Сегодня я его почувствовала. Кожей ощутила. На уровне высших матерей и кармической связи узнала. И в ком?! В говнюке, циничном и эгоистичном, Картере Трэвере! Нет, согласна, наверное, с кем-то он другой. Я ведь тоже раньше думала, что он обаятельный сердцеед, ветреный, но не злой. Ошиблась я. Сильно. И убедилась в этом лично."

"Он – мстительный и расчетливый, и этот расчет я поняла сегодня совершенно точно.

Соблазнить меня хотел, очаровать, влюбить в себя, и все для того, чтобы контролировать. Странно, правда? Я ведь никто, мелкая сошка, но его отец наделил меня огромными полномочиями и грузом ответственности. А еще мерзопакостное поручение дал. Я согласилась сгоряча, но всерьез не приняла. А когда мистер Трэвер к себе вызвал, была так возмущена рукораспускательством его сына, что выложила про это, не задумавшись. Больше такого не повторялось. Про ухаживания Картера, сорванные поцелуи, попытки в трусики ко мне забраться молчала. Не закладывала. Как и про связи внутри коллектива, но в них я не вникала, потому что не стремилась к этому. Возможно, нужно было рассказать Картеру, заверить, что я просто работаю и за ним не слежу, но, признаться, мне льстило его внимание, а фривольные намеки задевали что-то внутри. Очень глубоко внутри, естественно. Так-то Картер мне совсем не нравился! Он вообще далек от того образа, который я, пятнадцатилетняя девчонка, рисовала, а уж от моей тайной страсти и подавно! Не может он быть Тайным Американцем, не может!

– Марсия, милая, ты чего здесь? – я вздрогнула и повернулась.

Мама была в халате и выглядела сонной. – А сколько времени? Ты что, с работы так поздно?!

– Нет, – бодро воскликнула. – Мы с девчонками в кафе засиделись. Итоговые тесты обсуждали.

Мама не поверила – знаю я этот взгляд, – но цепляться не стала. И на том спасибо. Нравоучения я морально не вытяну.

– Я спать, – и, демонстративно широко зевнув, быстро в дом прошмыгнула. Завтра пятница, потом выходные – маленькая передышка.

На работу идти было страшно. А когда Натали позвонила и попросила зайти к мистеру Трэверу – у меня сердце сделало кульбит и ушло в пятки. Я не знала, как смотреть на него, а еще боялась: попрощались мы на повышенных тонах… Уволит меня точно, сто процентов. А я, наверно, даже хочу этого. И не хочу одновременно.