Так что не прошло и минуты, как я выпрямился и побежал куда глаза глядят, только по ошеломленным взглядам встречных людей осознавая, что выскочил я на улицу абсолютно голый.
Женщины охали и краснели, посмотреть там было на что. Мужчины недовольно хмурились, а детям пытались закрыть глаза.
Вот же…демоны!
- Кайл Эмберфодж, - услышал за спиной усиленный магией голос. – Немедленно остановись!
Ага, так и сделал. Не дождетесь!
Глаз зацепился за невысокую рыночную палатку, за прилавком которой стояла дородная женщина и торговала овощами.
- Приношу свои извинения, красавица, - лучезарно улыбнулся продавщице и одним резким движением стащил с ее стола белую скатерть. Овощи упали и покатились в разные стороны. Видят боги, я бы обязательно помог этой приятной даме, но на кону стояли моя жизнь, честь и достоинство, поэтому я продолжил бежать, закрывая скатертью свое самое главное и стратегическое место.
Сзади слышится шум, возня, крики погони…но я бегу, так как жить еще охота.
Однако, стоило свернуть за очередной поворот, и я понимаю, что попал в тупик, а сзади уже раздаются голоса моих «любимых» коллег.
Глава 4
- Ты о чем думал вообще, щенок?! – брызгал слюной заместитель главы тайного сыска, когда меня доставили к нему в кабинет. – Тебе еще повезло, что у Линкольна сердце прихватило и с ним сейчас работает целитель, иначе бы с тобой поговорил он, а ничем хорошим такие беседы с начальством не заканчиваются.
А я сидел, вжавшись в кресло и прикрывшись простынкой, которая благо у меня осталась, как только меня схватили и повели в управление, и все это выслушивал.
- Что-нибудь хочешь сказать в свое оправдание?
- Кроме того, что бедняжке нужны были внимание и ласка? – пробубнил себе под нос, однако Ханрид услышал.
- Ты мне еще поговори…ты мне еще поспорь! Нервов на тебя никаких не хватит!
- Меня снова переведут в сыскной отдел? – горестно вздохнул, так как только сейчас осознал, что моя карьера летит в бездну, а ведь все так хорошо начиналось.
- Если бы, - фыркнул Ханрид. – Но твой отец не позволит.
При упоминании отца я недовольно поморщился.
Вот так всегда, непутевый сын, единственный наследник дурью мается, а его идеальный папаша все разгребает.