Наверное, потому что тебя чуть не тот свет не отправили?
—Это опасно, Ник. Я чуть…чуть с ума не сошла, когда узнала.
Я тоже взяла нить и перекинула через мощное запястье. Никита перевернул ладонь так, чтобы мне было удобно. Подушечками пальцев я ощущала мощный пульс. Удар. Еще удар.
Атмосфера сгущалась. Вязким потоком сцепляла нас воедино. Мы все ближе и ближе находились друг к другу
—Свет, твой папа стоит даже выше на этой прекрасной лестнице жизни, — голос сел.
Полушепот возле уха. Губами Ник касался моей спутанной шевелюры.
—Моему папе есть, что терять, и он никогда не рискнет всем. Он думает о нас с мамой в первую очередь, а ты с горячей головой несешься куда-то.
Не мои слова, слова отца. Но именно это я подслушала под дверью, когда мама просила папу сдержать Никиту. Что-то намечалось. И он принимал в этом самое активное участие.
—Ты все-таки дочь своего отца, — мужская ладонь переместилась на талию, слегка надавливая. Чуть-чуть."
"Я понимала, что делала, понимала, что может так смогу что-то поменять.
—Я люблю тебя. И не хочу тебя потерять, — повернув голову к широкой шее, проговорила на последнем издыхании. Слегка откинув голову назад, посмотрела на ошарашенное и в тоже время напряженное лицо Никиты. Он снова сжал челюсть, желваки играли, а руки напряглись. Прошло пару секунд внутренней борьбы, прежде чем он ответил:
—Племяшка, ты меня не потеряешь.
Я положила ладонь на щеку, покрытую ссадинами от стекла. Совсем легонько. Как касание перышка.
—Нет. Я люблю тебя не как дядю, я люблю тебя иначе.
13
СВЕТА
Я почти не разговариваю с ним. Более того, мне едва удается застать его дома, потому что Никита, словно предвидя мои желания, уходит рано утром, а приходит глубоко за полночь.
Успеваю только жадно осматривать его зачастую напряженную фигуру, скользить взглядом по идеальным рубашкам, виднеющимся из-под разномастных пиджаков.