А судя по таким поступкам, я ему в принципе никто и звать меня никак, если он позволяет меня настолько унижать, проходясь самым острым ножом вдоль и поперек по и без того израненой душе. Просто вонзи уже в сердце да поглубже, чтобы основательно так подействовало. Шлюх своих приведи в дом, а почему нет? Наглядное пособие для меня, чтобы видела, что они все лучше меня. Ведь лучше, да?
Я могла бы понять и принять многое, но не открытое втаптывание в грязь. Зная, что я дома…жду его, что я в конце концов дышу им, такое сотворить?!
""Тебя там хоть любят? Лелеют, целуют? Тебя обнимают? Ты счастлив, ты весел?"".
Я вихрем влетаю в комнату и запираю дверь на засов, цепляясь влажными пальцами за ручку двери. Все. Мне хватит этих подачек, хватит делать шаг вперед и два назад, достаточно уже показал. Достаточно боли и агонии, я так больше не могу. Пусть в душе понимаю, что двери его не остановят, если он захочет войти, но я так делаю себе рубеж, возвожу стенку. Хватит."
"Стягивая с пальца кольцо, бросаю его через плечо, не глядя толком куда.
Слезы продолжают душить, но я стараюсь дышать глубоко, осознанно, делая короткие передышки.
Дни сливаются в одну неясную точку, маячившую перед глазами безобразным пятном. Никита несколько раз пытается заговорить со мной, даже перехватить, но я как кукла в его руках, не сопротивляюсь, но и не говорю с ним, не смотрю, не реагирую на сказанные фразы.
Впрочем, я и не плачу, особо не показываю свою боль, только одеваюсь настолько развратно, насколько только возможно. Цепляю его взгляд, струящийся по телу вдоль груди, вниз по ногам.
Сегодня я решаю надеть кожаную юбку и казаки под черные полупрозрачные колготки.