Злата, это ведь только на словах звучит так просто. А на деле очень многие пары расходятся именно потому, что не могут решить, кто должен принести свою жизнь в жертву…
– Ты прав… – пробормотала сквозь ком в горле.
– Так почему тянешь?
– Наверно, хочу его испытать. Хочу убедиться, что он выучил этот урок и больше так не поступит…
– Это покажет только жизнь. Жизнь, которую ты теряешь. Хотя, по сути, ты ведь уже с ними. Просто уезжаешь ночевать в другое место…
Я смерила его мрачным взглядом:
– За что ты такой умный на мою голову?
– За все хорошее, – хмыкнул Даня в ответ и, бросив взгляд на часы, неохотно констатировал:
– Мне бежать надо, Злат.
Я кивнула. Мы расплатились, вышли вместе из кафе и разошлись в разные стороны.
Закатное солнце отражалось в весенних лужах, лениво скользило по свежей траве газона… Я вышла из машины, вдохнула всей грудью свежий, прохладный вечерний воздух… и увидела тех, кого искала.
Миша сидел у небольшой лужицы и ковырял землю палочкой. Валера стоял рядом, наблюдая за сыном…
Я положила руку на живот, ощущая, как малыш внутри меня отзывается на эту такую обыденную, но трогательную картину.
Я подошла к ним ближе. Миша вскинул голову, радостно вскочил на ноги при моем приближении… Муж повернулся, посмотрел на меня, не сказав ни слова, но его глаза были сейчас куда красноречивее губ.
А я… я просто протянула им руки. Одну – Мише, ощущая как выпачканная в земле, чуть влажная ладошка ныряет в мою; другую – Валере…
Он помедлил прежде, чем крепко сжать мою руку.
– Это значит?..
– Я вернулась. Насовсем.
Словно почувствовав, что нам нужно поговорить наедине, Миша отошел в сторонку, оставаясь при этом в поле зрения.
– Так ты меня все еще любишь? – негромко спросил муж.
Прищурившись, я парировала:
– А это что-то меняет?
Он не медлил с ответом ни секунды:
– Для меня – нет. Если понадобится, я буду любить за двоих. Моей любви хватит на нас всех… троих. Четверых…
Его взгляд сполз к моему животу, сильная, но мягкая ладонь накрыла то место, где билось еще одно сердце, словно защищая и оберегая.
Я стояла и просто впитывала в себя этот момент. Эти эмоции…
Он добавил:
– Знаешь, я всегда хотел только оградить тебя от дурного, сделать твою жизнь спокойнее и счастливее… Поэтому так фанатично бросился наказывать всех, кто тебя обидел, погрузился в это с головой, считая это единственно важным для тебя, желая заслужить таким образом прощение.