Мы продолжали обмениваться новостями, пока мой телефон вдруг резко не зазвонил. Это произошло столь внезапно, что я едва не подавилась и при этом далеко не сразу сообразила, где он вообще лежит.
Обнаружив наконец смартфон на столешнице, я ощутила, как дрогнуло сердце, когда увидела на экране имя мужа.
Гордость требовала скинуть звонок, оставить его без ответа… но рука сама неумолимо потянулась к телефону, палец нажал на зеленую кнопку…
– Да? – коротко выдохнула я.
– Злата, слава Богу! – проговорил с облегчением Валера и дальше практически протараторил, словно боялся, что я в любой момент брошу трубку, не стану его дослушивать.
– Прости, что беспокою тебя… но мне нужна помощь. Очень нужна твоя помощь… Миша ничего не ест. Со вчерашнего дня… я не знаю, что делать. Пожалуйста… пожалуйста… приезжай.
Он по-настоящему нервничал – в этом я не усомнилась ни на миг. В его сбивчивой, растерянной речи отчетливо слышалась мольба. Такая отчаянная, что я просто не знала, как ей противостоять.
– С чего ты взял, что я смогу помочь? Обратись… я не знаю… к врачу.
– Он ведь ел, когда ты была здесь, – пробормотал в ответ муж. – А с тех пор, как ушла… он практически так и сидит на одном месте…
Я ощутила, как на мои плечи опустилась ответственность: та, что должна была лежать вовсе не на мне, но на которую вдруг оказалась обречена. Конечно, я могла отказать, могла – и даже должна была – отгородиться от этих проблем, которые меня вовсе не касались…
Но сердце было против. Оно нещадно болело при одной только мысли об этом несчастном, брошенном матерью мальчишке.
– Сейчас приеду, – коротко обронила я и, повернувшись к столу, встретила неодобрительный взгляд подруги.
– И куда ты? – спросила она, складывая на груди руки.
– Валера попросил помочь…
– Златка, ну ты серьезно? – всплеснула руками Даша, совсем неизящно опрокинув наполненный бокал и даже этого не заметив. – Ты позволишь вот так на себе ездить?
– Я делаю это ради себя самой, – откликнулась глухо. – Не хочу мучиться потом угрызениями совести…
– Сумасшедшая, – вынесла свой вердикт подруга, со стуком впечатав в стол упавший бокал.
И в этом она тоже, вероятно, была права.
Когда я зашла в квартиру, обнаружила, что все обстояло именно так, как описал муж: Миша сидел на полу, прижимая к себе книгу, которую мы с ним вместе читали. Несчастный старый медведь, грустно свесив на грудь потрепанную голову, пристроился рядом, словно полностью разделяя чувства своего хозяина.
Едва заслышав мои шаги, Миша вскочил на ноги.