Какая же она сейчас кроха! Кажется, ничуть не старше своей маленькой сестренки.
Такая же маленькая и беззащитная!
– Что дальше?
Спрашиваю охрипшим голосом.
Сжимаю кожу малышки пальцами. Наверное, слишком крепко.
Напрягаюсь всем телом.
Твою ж...! Хочется крушить! Все здесь! Все вокруг!
– Я почти ничего не помню.
Съеживается окончательно. Превращается в маленького котенка. Или даже в ежика. Вдавливает голову в плечи.
– Тссс....
Пытаюсь вытащить ее из этого кокона. Глажу по волосам, но понимаю, что сейчас я так себе могу ее выковырять.
– Что ты помнишь?
Сам не узнаю своего осипшего голоса. Наклоняюсь над малышкой так близко, что наши ресницы почти соприкасаются. Пытаюсь не в глаза. В самую душу заглянуть.
– Я принесла кофе.
Дрожит. Натурально дрожит, и я слышу, как оглушительно громко бьется ее сердечко.
– Ты прошептал мне что-то на ухо. В самую шею. И … Голова закружилась. А потом… Потом ты подхватил меня на руки, и…
– И…?
– И все. Провал. Проснулась в номере. С мокрой от крови простыней.
– Выгнали?
– Я вообще ничего не соображала. Еле волочила ноги! Я… Я только потом поняла! Я мне подмешали какую-то гадость! Я и потом. Потом, когда тебя увидела. Ничего не помнила. Ну, то есть… Я тебя узнала. Сложила, что к чему!
– То есть… Ты не помнишь ничего, что между нами было?
– Потом уже. Вспышками, – мучительно трет лоб. – Когда ты… Из больницы меня забрал.
– А Степанов?
Почти рявкаю.
Черт!
Не зря у меня все не складывалось! Не та картинка выходила, ну совсем! Но надо прояснить до конца! Выяснить все несостыковки!
– На работу к нему устроилась! Две недели проработала нормально. А дальше… Дальше он приехал. И… В общем, ты зашел как раз в тот момент!
Чеееерт возьми! Мало я сопляку врезал! Слабо! Надо было не только челюсть свернуть! Но и причандалы повыдергивать!
– Ну все, малыш. Все.
Укладываю ее рядом.
Глажу по всему телу.
Без всякого намека. Без пошлости или желания. Хотя меня распирает. Просто от того, что она рядом. От запаха одного!
– Я сейчас. На секундочку, – рычу.
Резко отстраняюсь.
Пулей вылетаю в душевую, успевая заметить, как малышка скручивается калачиком на постели. Поджимает ноги к груди. Зарывается одеяло, прячась от всего мира.
Нельзя ее оставлять сейчас. Но. Черт бы! Их! Побрал!
Со всей дури заряжаю кулаком по стене.