— Спасибо, — ответил он.
— Если вздумаешь…
— Не вздумаю. От тебя, как и от меня, жалости не дождешься. Это я уже понял.
— Выходи.
Лют вздохнул, оделся и вышел, подталкиваемый в спину, на хрустящий мороз. Возле бани пленник замер и посмотрел на небо. В прорехе снежных туч виднелась луна. Она грустно взирала с небес вниз. Словно, почувствовав ее тоску и одиночество, а оттого острее переживая свои собственные, мужчина запрокинул голову и завыл. Это был протяжный раскатистый нечеловеческий вой, полный тоски и силы.
— Ах ты, стервец! — Лесана хотела было отвесить ему затрещину, но волколак увернулся.
И уже через миг чаща отозвалась ответным протяжным: ""Уо-у-у-у…""
Пленник миролюбиво улыбнулся:
— Не сердись, Охотница. Я не убегаю.
— Зачем ты выл? — наступала на него девушка. — Ну?
— Чтобы она знала, что я жив.
— Кто ""она""?
— Мара.
— Зачем?
— Чтобы ждала.
— Не дождется, — Лесана смотрела сердито.
— Ты не запрещала выть.
— Теперь запрещаю.
— Я понял.
— Завтра по моему приказу — перекинешься.
— Буду. Обещаю.
— Если ты звал стаю…
— Окстись, — сурово оборвал собеседницу мужчина. — Я не дурак — выводить их на двух колдунов. Как бы сильно Мара меня ни любила, жизнь одного не стоит жизни всей стаи.
— Хорошо, что ты это понимаешь. Ступай, — обережница снова толкнула его в плечо, почувствовав, что длинные сырые волосы уже схватились ледком. — Ты не замерз?
Лют оглянулся и теперь в свете луны его глаза отливали золотом:
— Мы не мерзнем так, как вы.
— Не нравишься ты мне, Лют, — вдруг честно призналась Лесана.
— Да? — он в который уж раз широко улыбнулся. — А вот ты мне понравилась. Упрямая смелая девка. Злая только.
Она в ответ усмехнулась:
— Не видал ты еще, как я злюсь.
— Надеюсь, и не увижу.
И отправился к клети — босиком по хрустящему снегу. Больше они не разговаривали.
Наутро, когда Лесана пришла, пленник уже ждал ее. Во всяком случае, он не спал и, когда открылась дверь, прижал ладони к глазам. Солнце нынче светило такое яркое, что даже Лесане очи выжигало, а уж ему-то…
Девушка закрыла дверь.
— Перекидывайся.
Он съежился на полу, потом привстал на четвереньки, встряхнулся по-собачьи, по телу прошла волна зеленых искр… и через мгновение рядом с обережницей стоял огромный волк, нетерпеливо переступающий с лапы на лапу. В клети сразу стало тесно.
— Подойди.
Он фыркнул, будто усмехнулся, но все же подступил.