— Я и не зябла, — удивилась Лесана. — Лето ж на дворе.
— Лето, лето… — закивала блаженная. — Лето. Да только озябшая ты, как льдом скованная.
Обережница пожала плечами и запустила руку в скинутый со спины заплечник. Нашарила на дне медовый пряник и протянула его Светле:
— На вот, гостинец тебе. Полакомись.
— Мне? — безумные глаза удивленно распахнулись.
— Тебе, тебе, — улыбнулась девушка.
— Благодарствуй, зорька ясная, — дурочка чуть не в пояс поклонилась за подарок. — Пойду родного своего угощу.
И Светла, забыв про беззаботно распластавшуюся невдалеке кошку, которая лениво наблюдала за собеседницами, побежала куда-то вглубь крепости.
Лесана пожала плечами, и пошла своей дорогой.
На верхнем ярусе, возле покоя Нэда ее нагнал Клесх. Наставник успел сменить пропыленную одежду и теперь неодобрительно смотрел на выученицу.
— Хоть бы умылась с дороги, — сказал он.
— Ты ж велел не копошиться, — вспыхнула от досады послушница.
— За это время можно было коня вычистить, не то что одну девку тощую в лохани ополоснуть, — заметил мужчина.
— Я со скаженной говорила, а потом что-то… задумалась, — повинилась подопечная.
— Со скаженной? Важное дело, — сказал крефф и бросил через плечо: — И задумываться тоже иногда надо.
Вот ведь язык у него!
Нэд сидел за столом и читал крохотный свиток, по всей вероятности, принесенный сорокой. Оторвавшись от клочка бересты, Глава проворчал без злобы, а скорее по привычке:
— Ну, надо же. Вернулись. Года не прошло. Повидала родню? — смотритель поглядел на Лесану.
— Повидала, — ответила она.
— Хорошо приняли?
— Да, — по-прежнему спокойно ответила девушка, вспоминая косые взгляды и перешептывания родичей.
— Раз отдохнула, то давай, собирайся. Завтра обоз до Свиркова доведешь.
— Одна?! — против воли вырвалось у Лесаны.
И тут же глупая осеклась. Клесх прожег таким свирепым взглядом, что слова застряли в горле. Нэд сделал вид, будто не заметил, как смешалась недавняя выученица и сказал:
— Зачем одна? Со всеми старшими выучами и креффами. Можешь даже стряпуху прихватить, будет тебя в дороге кашу варить, — с каждым словом Глава скучнел лицом.
Обережница почувствовала, как кровь приливает к ушам и щекам. Стояла она посреди покоя дура-дурой, пунцово-красная, с отчаянно горящими ушами.
— Ступай, — смягчился Глава. — Старшего обоза в кузне найдешь.
Девушка кивнула и вышла, прикрыв за собой дверь.
Едва мужчины остались одни, Нэд отложил в сторону берестяной свиточек. Вздохнул.
Клесх глядел на смотрителя.