— Какое там! Одноглазый… Два глаза. И ни в одном совести.
У Майрико похолодело сердце. Черный. С обезображенным лицом. Черный не волосом. Одежей. А такой крефф в Цитадели был только один. Клесх."
"Просторная горница покачнулась перед глазами. Нет. Не он. Не может того быть. Мало ли ратоборцев! И все почти обезображенные. Может ведь к неведомой Дарине ездить и обычный сторожевик. Нет. Это не Клесх. Но в голове шумело и рука, держащая кружку с молоком, задрожала.
— Далеко ли до Лущан? — негромко спросила Майрико.
***
Она дожидалась, покуда хозяйка отправится топить баню.
Так часто Майрико не изворачивалась никогда в жизни. Обошла приветом старосту, напустившись на мужика, что, де, не отправили в Цитадель сороку, не известили, что дети хворают. И отправилась жить, будто в первую попавшуюся избу.
А на самом деле — в четвертую от тына. Все, как Скоряна рассказывала.
Целительница хотела видеть детей. Она бы по их чертам узнала все об отце, без расспросов и догадок.
Хозяйка сказала гостье о том, что детей своих отправила в соседнюю деревню к дядьям — туда ржа еще не добралась и мать всячески надеялась уберечь тем самым дочь и сына.
Дарина устраивала постоялицу, хлопотала, собирая на стол. Развлекала разговором. И не было в ее речах ни едких сплетен, ни простодушного оханья, ни хитрого выведывания. Она держалась просто и с достоинством, видя в Майрико равную себе и себя считая равной обережнице. Ее не смутили ни короткие волосы пришелицы, ни мужская одежа.
— Я тебе, госпожа, баню затоплю, не ждала я нынче гостей, ты уж прости.
— Затопи, — кивнула крефф. — Париться не буду и так от жары сомлела, пока ехала, мне бы от пота обмыться. А что, где хозяин твой?
Женщина прямо посмотрела на гостью и ответила:
— Он не часто бывает.
И не прибавила ничего. То ли знала, то ли нет, что сплетни целительнице известны. Но не смущалась этим, не стыдилась.
Майрико позавидовала такой упрямой уверенности в собственной правоте.