Никому не скажем

Утыкаюсь взглядом в тетрадку и усилием воли заставляю себя отстраниться от происходящего. Но все равно мне до тошноты стыдно. Не знаю, что Кит обо мне подумает. Мне задали довольно простой вопрос. На который он сам ответил с легкостью и без запинки. Я же двух слов связать не смогла. И это только первая пара. К остальным трем я тоже не готова. Желание сбежать, чтобы не позориться, становится просто непреодолимым. Но я, мужественно сцепив зубы, держусь. И день, который начинается хуже некуда, уверенно следует своим курсом прямёхонько в ад.

Ад семинара по английскому. Тут меня не мучают сильно, но среди свободно говорящих на английском ребят я и без этого чувствую себя посмешищем. Я стесняюсь своего произношения, боюсь перепутать слова и молчу даже там, где могу ответить.

— Ну же, Ева! — подбадривает меня преподавательница. — Давай попробуем разобрать этот текст.

Улыбаюсь в ответ и, пересилив себя, утыкаюсь в учебник.

— А Ева у нас на испанском специализируется, да, Ева? — смеется Прохорова.

Втягиваю голову в плечи. Англичанка смущенно мне улыбается:

— Как интересно. Испанский — довольно перспективное направление.

Она такая милая, что я не могу не признаться:

— Я не знаю испанского, Анна Валентиновна.

Остаток лекции меня не трогают. Да уже и не надо. Я и так чувствую себя хуже некуда. Моя самооценка на нуле. И я не могу её поднять, как ни стараюсь убедить себя, что ничем не хуже других. Не глупее.

Просто… ну, не повезло мне, чего уж.

Звонок звенит, как спасение. Но я не тороплюсь выходить. Жду, пока все выйдут, подхватываю рюкзак.

— Ева?

Замираю у двери. Поднимаю ресницы.

— Да?

— У нас при кафедре действует английский клуб. Это совершенно бесплатно, и ты могла бы подтянуть язык на встречах.

— Спасибо большое. Я… учту.

Учла бы… Если бы у меня оставалось время на то, чтобы посещать встречи клуба.

Я выхожу из аудитории, как всегда, распрямив плечи, глядя прямо перед собой.

Если я надеялась, что после случившегося Кит оставит меня в покое, то я ошиблась. Он дожидался меня, сидя на подоконнике. И я совершенно не хочу испытывать того, что испытываю, глядя в его глаза. Но разве могу этому противостоять? Разве могу, господи?! Я почти решаюсь к нему подойти, когда меня опережают.

— Привет, Ник… А я весь день тебя выглядываю. Ты так и не написал, как вчера добрался домой. Я переживала.