— Может, и тебе попробовать?
Развернувшись, он всем видом показывает, что думает о моем предложении, — ни черта хорошего.
— Я, видимо, из той породы людей, — проговаривает назидательно. — Которым выпала миссия смотреть на вещи реально. Ты удивишься, но таких большинство, других побила эволюция.
— Теперь ты решил затоптать и меня? — спрашиваю без тени веселья. — Наказать?
Он впивается в мое лицо недобрым взглядом, от которого покалывает затылок.
— Сделаю вид, что этого не слышал, — произносит с расстановкой.
Сглотнув слюну, чувствую, как искрит у меня в животе. Я и сама не верила в то, что он может начать портить мне жизнь, но не могла не спросить.
По его лицу гуляют эмоции, которые прячет, глядя сквозь меня или в сторону.
Мне хочется до него дотронуться. Испепелить наш спор прикосновениями, ведь чем чаще его вижу, тем сильнее хочу этих прикосновений! У меня внутри формируется голодная потребность, и она затмевает даже присутствие в моей жизни Максима, но энергия у Мельника слишком колючая, чтобы я осмелилась сделать хотя бы один шаг ему навстречу.
Стараясь быть рассудительной, предлагаю:
— Может, нам обоим нужно остыть? Поговорить… завтра?
Разведя руки в стороны, бросает:
— Я абсолютно спокоен. И я хочу утрясти кое-какие формальности.
— Какие?"
"— Я готов оформить все документы. Взять на себя обязательства. У нас же не будет разногласий в этом вопросе?
— Нет… — отвечаю тихо.
Посмотрев, наконец-то, на меня, говорит:
— Супер. И я хочу его увидеть.
Сердце делает кульбит в груди.
Я никак не ожидала, что от этих простых слов меня, твою мать, вытряхнет из кожи. Мысленно подбираю слова и спрашиваю:
— Когда ты хочешь это сделать?
Подняв руку, Кирилл смотрит на часы и пожимает плечом, говоря:
— Сегодня. У него не особо плотный график, насколько я понимаю.
Закусив до боли губу, пытаюсь заткнуть свое разгулявшееся чокнутое волнение.
— Нет. Он… в основном свободен…
— Отлично.
— Я… мне нужно позвонить няне, — принимаюсь рыться в сумке. — Они сейчас должны быть в парке, обычно я перехватываю их там после работы…
Покосившись, вижу, как Мельник присаживается на низкий подоконник и складывает на груди руки.
Мне в одночасье нужно принять новую реальность, но мозги отказываются работать как часовой механизм, возможно, всему виной эта треклятая жара, которая изводит город которую неделю подряд. Терпкие нотки мужского парфюма слегка рассеивают морок в голове, когда садимся в машину, где воздух остужен кондиционером.