— Ам-ам-ам… — стучит Леон ложкой по пластиковой столешнице стульчика.
Внутри меня уличный шторм все еще продолжается, но к Степе он не имеет никакого отношения. Меня колотит совсем по другим причинам. Потому что я ненормальная…
— Нет… я просто за тебя волнуюсь… — отвечаю на его вопрос.
— Маш, у меня все в норме… злой, потому что вымок сегодня до трусов. А фонарь этот… это просто сука-любовь, — заверяет мягко.
— Ты подрался из-за девушки? — смотрю на него.
Глядя в свою тарелку, он кивает.
Проглотив ком, улыбаюсь и ерошу его кудрявые светлые волосы, говоря:
— Она об этом знает?
— Кхм… — бормочет.
Его губы кривятся в глумливой улыбке, словно он себя самого считает дураком.
— Расскажешь ей?
— Посмотрим, — говорит деловым тоном.
Лео торопится начать есть. Эта потребность снисходит на него всегда, когда Степа подает соответствующий пример. Мы проделывали этот фокус много раз, и сегодняшний день не стал исключением.
Настроение племянника выравнивается, пока забавляется с ложкой, которую то и дело отдергивает ото рта Лео, когда тот уже готов ее опустошить.
Это опасный фокус, мы оба знаем, ведь мой сын терпеть не может, когда его дразнят. Еще одна черта его характера, с которой приходится серьезно считаться, и меня снова колбасит изнутри.
Я вибрирую, как струна.
Оставив их вдвоем, быстро прибираюсь в квартире — расставляю на свои места приведенные в беспорядок предметы, забрасываю в стирку брошенные на полу в кладовке полотенца.
Когда заканчиваю эту поверхностную уборку, присоединяюсь к “своим мужчинам” в гостиной.
Степа валяется на диване, щелкая каналы на телевизоре, а Леон сооружает гору из разноцветных кубиков на полу.
Подобрав под себя ноги, забираюсь на диван рядом с племянником, и обнимаю себя руками под грудью, свернувшись в усталый калач.
— Кто такой “па-па”? — вдруг спрашивает Степа, имитируя голос Леона.
Сердце в моей груди бухает. Трепыхается и бухает снова.
Сегодня это слово одно из главных в меню сына. Он роняет его то тут, то там, проговаривая и пробуя на вкус.
— Это… — говорю хрипло. — Отец Лео…
— Откуда он взялся? — смотрит на меня.
Сделав рваный вдох, забрасываю локти на спинку дивана и прячу между ними лицо.
— Маш…
Степа оказывается рядом и гладит ладонью мое плечо. Эта неловкая искренняя поддержка только сильнее лишает меня сил.