Я понимаю, что это дурость, но все равно говорю:
— Тогда покажи последнее сообщение от нее.
Уголок его губ дергается, и это не улыбка. Скорее непроизвольная реакция, за которой следует пожелание:
— Я предлагаю не терять время и сразу перейти к главному.
— К чему же?
— К примирению.
— Мы ссорились?
— Мы поссоримся, если я еще раз увижу этого пацана рядом с тобой, с цветами или на расстоянии плевка, — обещает.
— Ненавижу ссоры.
— Тогда пошли своего друга нахер более доходчиво. Или это сделаю я.
Подняв лежащую на бедре руку, цепляет пальцем солнцезащитный козырек и с треском его сворачивает.
Он одет в льняную рубашку и свободные шорты, но свободная одежда только сильнее подчеркивает его супружеские отношения со спортом. Его тело в идеальной форме…
Смотрю на четкие линии его профиля, дыша знакомыми запахами: его парфюм с примесью пены для бритья, кожа салона… Запахи, разбавленные ароматом свежих роз…
Даже после недавнего бритья на его щеках темный след от щетины.
Вчера он был колючим, но только на ощупь.
Останься он в моей квартире, я бы просто не уснула…
Кирилл рывком переключает передачу. Прежде, чем машина трогается с места, произношу:
— Покажи.
— Что? — спрашивает.
— Последнее сообщение от этой девушки.
— Зачем?
Еле уловимое движение желваков на его скулах делает меня безрассудной. Снисходительный тон голоса тоже.
— Не знаю, — отвечаю с чертовой честностью.
— Тогда снова предлагаю вернуться к главному.
— Покажи… — смотрю в развернутое ко мне лицо.
Длинные сильные пальцы снова принимаются барабанить по рулю. Теперь они отбивают секунды, которые проводим в тишине. Трескучей. Это дурость, но ведь я с ним дурная!
Дернув с панели телефон, Кирилл роется в нем с нечитаемым выражением на лице.
“Не злись…, — слышу мягкий немного напряженный смех. — Я просто не могу вот так… молчать. Пыталась, но бесполезно. Не смогу ни есть, ни спать, пока не скажу… Я… прислушалась к твоему совету. Я свободна, у меня никого нет. И… я в Москве. Кирилл… я тебя люблю.