Он сам срывал с него лейкопластырь, когда его трусишка сидела с закрытыми глазами.
Он помнил всё, каждый кусочек, уголок, краешек её тела. Он любил её всю и каждую клеточку отдельно. Он плакал вместе с ней над зубом, что ей удалили, хотя он и был молочным, потому что ей было жалко зуб. И ему было жалко, ведь это был её зуб.
Он помнил её девочкой. Он помнил её девушкой.
Помнил первые месячные. Помнил, как росла и округлялась её грудь. Помнил лучше, чем те перемены, что происходили с его телом. Как ломался голос.
Они вместе взрослели. И прорастали друг в друга душами, не представляя, что однажды расстанутся. Она не представляла, а он…
Он всё испортил.
Он знал её девочкой. Он знал её девушкой.
Но эту женщину он не знал.
Женщину, что родила и растила его сына, дарила тепло и ласку другому мужчине, что имела право быть счастливой. Без него.
Женщину, что велела ему убраться с дороги.
Её Марку придётся узнавать заново.
И как-то доказывать, что она снова может ему доверять.
— Это всё, — показала Вера на чемодан и большую сумку.
Марк кивнул и молча их поднял.
Но больше её холодного равнодушного взгляда, он, тот, кто не сдрейфил в мексиканской тюрьме, среди уголовников, наркоманов и прочих отбросов, боялся знакомиться с сыном.
Они пересекли порог маминой квартиры, когда перевалило за полночь.
Но взволнованный мальчишка не спал.
— А где папа? — испуганно таращился он на чужих дядей.
— Иди ко мне, малыш, — прижала его к себе Вера и глянула на Марка, давая понять, что они должны уйти.
Марк кивнул. Но до того, как закрыл дверь, слышал, как мальчик сказал:
— Я хочу домой.
— Малыш, теперь мы живём у бабушки, — спокойно ответила ему Вера.
И парень не заканючил, не заплакал. Просто кивнул.
Его сын.
Как бы Марк хотел сейчас остаться с ними, но, как минимум, его ждала бессонная ночь и неотложные дела.
Глава 6. Марк
— Полная жопа! — выдохнула Стелла. Она постукивала ногтями по жёсткому пластику двери машины и качала головой. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь?
Марк слышал, что она стучит в такт его руке, словно придавая смысл его постукиваниям по коленке, обрамляя незамысловатый мотив аранжировкой.
Бум! Бум! Бум! — звучало без неё.
Бум! Тук-тук-тук! Бум! Тук-тук! Бум! — с ней.
— А похоже? — выдохнул Марк.