— Ты как? — едва удержался он на руках, чтобы на неё не рухнуть — такая следом навалилась слабость.
— Мне очень больно, — скривилась Белка. — А тебе?
— Мне… Чёрт! Мне охуеть как, — он нашёл её губы. — Спасибо!
Он оставил на них поцелуй и скатился на бок.
— Блядь! Это было… В общем, оно стоит того. Обещаю, тебе будет так же.
— Надеюсь, — кряхтя, поднялась Белка на локти и критически посмотрела между ног. — А крови не так уж и много. Во время месячных бывает больше.
— А ты… Ну ты сама себя ласкаешь?
— А ты? — прищурилась она.
— Да, — сейчас он бы признался ей в чём угодно.
— И я. Иногда. Но сейчас не хочу, — отказалась она к его облегчению. Честно говоря, он бы наверно, всё только испортил, если бы попытался.
Они по очереди сходили в душ. Засунули в стирку бельё. А потом улеглись в обнимку хрустеть попкорном и смотреть кино, так и не сделав ни глотка шампанского.
Но это были уже совсем не те объятия, что были раньше."
"Марк чувствовал близость с этой девочкой, какой не чувствовал никогда ни с кем.
И он… чёрт, он был так счастлив, что и не представлял на её месте никакую другую.
Он и раньше ходил с ней за руку, обнимал и не стеснялся.
Но теперь он к ней при-ка-сал-ся. Возбуждаясь от запаха. Умирая от желания. И тянул её в каждый тёмный уголок, чтобы почувствовать это снова. И оказаться внутри неё.
Томление. Желание.
Тоска и нежность. Полёт и блаженство.
Она была для него всё.
Марк, которого она знала, был таким. Трогательно восторженным и необузданно озабоченным…
Марк, которого она не знала, усмехнулся и продолжил: пиздострадальцем.
Марк, которого она не знала, использовал близость для того, чтобы тупо расслабиться и получить удовольствие. Чтобы узнать что-то, что ему важно, потому что точно знал, как это развязывает язык. Чтобы поиметь того, кому принадлежит эта женщина, которую он трахнет или уже трахнул.
Марк, которого она не знала, использовал близость как угодно, но ни за что бы не назвал это занятие «любовью». Потому что «любовь» — это про Неё, а не про всё остальное.
Марк, которого она не знала, не испытывал ни смущения, ни разочарования в чужих постелях. Он бессовестно пользовался тем, какое обычно производил впечатление на женщин. И, если хотел, всегда добивался своего. А потом уходил без сожаления.