— Ты лучше всех, малыш, — присев на корточки, крепко обняла его Вера. — А сейчас будешь ещё и красивше всех. С новой стрижкой.
— Ты кричала на бабуфку? — спросил он на улице.
— Да, — развела она руками. — Иногда я злюсь. Иногда все злятся, малыш. И ведут себя плохо. А взрослые особенно. Но это не из-за тебя.
— А с папой мы больше не живём фместе из-за меня?
— Конечно, нет, милый, — села перед ним Вера. — С чего ты взял?
— Потому фто я плохо говолю. А папа селдится. И я бестолковый.
— Кто сказал тебе такую глупость? — встала Вера и подала ему руку.
Он кивнул, качнув бубоном на шапке.
— Ты самый умный и толковый мальчик в мире. Ну по крайней мере из всех, кого я знаю. И я так говорю не потому, что ты мой сын. Так и есть. И что бы ни говорили другие люди, не верь их словам. Люди очень несправедливы. Им нравится, чтобы мы думали о себе хуже, чем мы есть, тогда они себе кажутся лучше.
Он кивнул. Вера мысленно себя обругала, что совсем не знала, как объяснить ребёнку, что его бабка злобная тварь, которой не только волосы выщипать, ей язык вырвать мало.
— А папа купит нафтоящий мотоцикл? — с надеждой спросил малыш. — А то другой мальчик мне фказал: размечтался.
— Конечно, купит, — выдохнула Вера.
Надеюсь, завтра он о нём уже забудет, об этом чёртовом мотоцикле.
А если нет, я сама его куплю, потрепала она его по голове, нафтоящий.
— Измайлов, — Вера вышла на улицу и набрала ещё не бывшего мужа, пока ребёнка стригли.
На том конце повисла пауза, но Вера не стала дожидаться, пока он ответит, повесила трубку.
Вера убрала в карман телефон и резко развернулась…
Качели снова качались, словно с них кто-то только что встал. Мальчишки постарше, что, как обычно, собрались к вечеру во дворе, гоняли мяч. Помладше — галдели на детской площадке. Совсем малыши сидели рядом с мамками в песочнице.