Не проси прощения (СИ)

Александр ей понравился, но будет обидно, если он воспримет подобное приглашение как намёк на то, что может остаться до утра… Так что лучше, наверное, не рисковать, дабы не портить впечатление.

— Ты очень говоряще думаешь, — засмеялся вдруг Александр, когда они уже почти подъехали к дому Ирины.

— Что, прости? — не поняла она, и мужчина пояснил:

— То, о чём ты сейчас думаешь, отражается у тебя на лице. Извини, Ирин, не обижайся… но я не сторонник того, чтобы напрашиваться к женщине после первой же встречи. Обычно подобное поведение только всё усложняет.

Во всех смыслах причём. Ещё ничего не решено, мы недостаточно друг друга знаем, поэтому в том случае, если в дальнейшем окажется, что мы не подходим друг другу, расстаться и остаться при этом в нормальных отношениях будет гораздо сложнее. Я предпочитаю не форсировать события.

Ирина улыбнулась. Да, и в этом Александр был не похож на Виктора — тот как раз всегда события форсировал…

— Спасибо. Рада, что ты меня понимаешь.

— Я понимаю не только это, — усмехнулся Александр, бросив на Ирину странно-горький взгляд искоса.

— Поначалу думал промолчать, но… Всё-таки скажу. Хуже не будет.

— Ты о чём?

— Ирин… — Он помедлил, будто собираясь с мыслями. — Честно говоря, я тебе немного завидую. Тебе… и Виктору.

Ирина застыла в кресле, вытаращив глаза и вообще не понимая, о чём говорит Александр. Завидовать? Чему можно завидовать по отношению к ней и Виктору? Они двенадцать лет как в разводе!

— Когда умерла моя жена, — продолжил Александр более тихим голосом, — я осознал, что необратима только смерть.

Всё остальное можно исправить. Банальная мысль, но почему-то понимаешь её по-настоящему, только когда столкнёшься… Мы с Олей поссорились тем утром. Не буду говорить из-за чего, да и неважно это. Моя вина была, но я злился, не хотел признавать… А Оля просто хлопнула дверью и ушла, и больше я её не видел. Она была преподавателем в институте, упала прям во время лекции… Тромб. Умерла мгновенно. И мои извинения, которые я хотел произнести вечером того же дня, повисли в воздухе. Не перед кем стало извиняться.

— Соболезную, — прошептала Ирина, испытывая щемяще-острую жалость. Теперь она, кажется, начинала понимать, что имел в виду Александр, говоря о зависти.

— Твой муж поступил очень плохо, я знаю, Наташа рассказывала. Но он жив. И ты жива. И мне кажется, что это главное. Остальное можно преодолеть. Если есть желание, конечно. А у него есть. Не знаю, как ты, а я это увидел.