Набрав номер Машки, прижимаю телефон к уху и ставлю на плиту сковороду.
— Доброе утро, — приветствую подругу. — Не разбудила?
— Поспишь тут, — возмущается Машка. — С восьми утра в общаге какой-то дурдом творится.
— Как вы… вчера домой добрались?
— Ой, лучше не спрашивай! Ребята были в бешенстве! Твой опекун всех разогнал, ещё и убираться заставил! Ты почему не сказала, что он может нагрянуть?
— Я не знала, Маш… А Назар? Он сильно злился?
— Сильно! Потом повздорил с Тохой, когда тот, как побитый щенок, выскочил из твоей спальни.
— Наверное. Я плохо помню вчерашний вечер, всё как будто в тумане было… Кирилл подумал, что я принимала наркотики, представляешь?
— Бред какой-то! Ты выпивала, да, но наркотиками вроде бы никто из наших не баловался.
Я хочу думать, что Кирилл ошибся. Я бы ни за что… Никогда.
— А из-за чего Назар повздорил с Тохой? — спрашиваю Машу.
Где-то в глубине души мелькает надежда, что из-за меня. Вдруг Назар каким-то образом узнал, что Тоха меня домогался?
В этот момент по крыше начинает молотить сильный дождь.
Неожиданно в поле зрения попадает крепкая мужская фигура. Я несколько раз подряд моргаю в надежде, что показалось, но образ Кирилла Самсонова, идущего по вымощенной гранитной брусчаткой дорожке, не пропадает, а наоборот, становится всё отчётливее.
Кирилл хорошо сложен, этого нельзя не отметить: широкие плечи, сильные руки, увитые крупными выступающими венами, и перекатывающиеся под кожей мышцы. На животе чётко очерченные кубики пресса.
— Ты меня слышишь, Ви? — спрашивает Машка.
— Я перезвоню, ладно?
Сбросив вызов, бросаюсь к подгорающему омлету. Руки дрожат, когда я выключаю плиту. Слава богу, не сгорел. Не хватало опозориться перед Кириллом в таком простом и примитивном деле, как готовка.
Хлопает входная дверь, я выпрямляю спину и, кажется, вовсе перестаю дышать. Слышу приближающиеся тяжёлые шаги… Кирилл совсем близко.