Единственное условие, при котором Булатов-младший получал всё, что хотел.
А мать…
А что мать? Она сбежала с богатым американцем, когда Рубену было два года. Не нравилось ей в России, видите ли. И он ее не осуждал: слышал много рассказов о том, что в девяностые на родине попросту опасались жить. Вот и усвистала, а сына бросила. Видимо, с довеском не брали. Он бы тоже уехал.
Отец рассказывал, что она была поэтессой. Маринэ Булатова, Саркисян в девичестве. Всё, что осталось у Рубена в памяти, — ее имя. В общем-то, может, и хорошо, что сбежала.
Вот няня Евлампия его любила, да. Со слезами на глазах уезжала из дома, когда Рубен повзрослел, а значит, ее услуги больше не требовались. Но ей за любовь хорошо платили, так что…
Одним словом, не все созданы, чтобы быть любящими родителями. И признать это — банальная честность перед самим собой. Рубен признал.
Что в ребенке может быть такого, чтобы его любили? Чем заслужил?
Вот Женя да, в ней масса всего, что можно любить.
Нет, он, конечно, постарается замаскировать перед Женей эту свою «ненормальность», как она это наверняка воспримет. Он позаботится о ребенке настолько, насколько это будет нужно. Что там может понадобиться? Деньги? Да легко, сколько угодно. А в награду получит ее, самую прекрасную в мире женщину. Само ее наличие в его жизни с лихвой компенсирует неудобства.
Ну и что, что генофонд паршивый. Мальцу ведь не обязательно знать, кто его биологический папаша, а Женя сможет вырастить из него нормального человека — в этом Рубен не сомневался. В ней много любви, открытости, доброты… в ней всего много.
С чего он решил, что ребенок — такая уж проблема? В конце концов, не прокормит, что ли? Легко прокормит. И примет, ничего в этом такого сложного. Отдал кричавший сверток на попечение профессионалу и наслаждайся общением с мамочкой.
Может быть, позже, когда ребенок вырастет и с ним можно будет вести диалог, у Рубена и проснется какая-то симпатия. А даже если не проснется… Он же без такой симпатии как-то вырос, верно?
Осталась малость — заполучить Женю.
«В конце-то концов, она живой человек, как-нибудь найду подход!» — решил он и выдохнул.
Теперь, когда он мог себе позволить наблюдать за ней, так сказать, в непосредственной близости, очаровать ее будет не так уж сложно.