Я мысленно фыркнула. Слишком много этот агент недобитый о себе возомнил.
– Кто говорит о браке? Всего лишь о мессе. На нее в выходной собираются в центральном храме многие из мастерской. Так что большинство своих коллег я смогу тебе показать. Поэтому послезавтра будь готов, – закончила я. Только мне на миг показалось, что во взгляде брюнета мелькнуло сомнение. Не удержалась и после секундного колебания поинтересовалась: – Что-то не так?
Брюнет на миг задумался над ответом, но все же произнес:
– У меня со светлым пантеоном некоторые разногласия… так что предпочитаю не посещать церковь.
Я удивленно приподняла бровь.
– Даже для отлученных от храма, насколько я помню, вход в него не закрыт.
– Для меня тоже он свободен, – уверил Вирсент. – Просто я чувствую некоторый дискомфорт внутри. Стены, знаешь ли, давят.
Это признание было подобно грому.
– Ты чернокнижник? – спросила я в лоб. Надоело уже искать тактичные формулировки.
– Если точнее, некромант, – недовольно признался Вирсент.
– И при этом агент, – ехидно уточнила я.
– Не все хотят служить империи по доброй воле, – жестко усмехнулся брюнет.
– Я так понимаю, принудительная вербовка – один из методов поиска новых сотрудников у тебя на службе?
– Обижаешь, не «один из», а основной, – саркастически возразил этот некромансер недокопанный. – Теми, у кого за спиной есть темные пятна, управлять вернее.
– У меня таких нет, – выпалила я.
– Применение запрещенной магии, а точнее, проклятия, проникновение со взломом, покушение на жизнь… – педантично перечислил Вирсент мои прегрешения за последние пару дней.
– До появления в моей жизни тебя – не было! – тут же поправилась я. – Ты – мое темное пятно, – закончила тоном «и я выведу тебя на чистую воду, под белы рученьки и в ворота склепа, гад!»
– Спасибо за комплимент, – улыбнулся Вирсент, а после, изобразив радушного хозяина, сам проводил меня до входной двери, пообещав непременно прийти послезавтра утром и сопроводить меня на службу в храм. Ну не сволочь ли! Причем бесстрашная.
Потому как «некоторые разногласия» у черных магов, вошедших под своды светлого храма, обычно выглядели как предсмертная агония. Темных корежило, и знатно.
Вот только я из вредности не стала предлагать никакого другого варианта. Хотел увидеть всех – пусть терпит. Даже если при этом у брюнета будет подгорать. И отнюдь не фигурально.
Я так надеялась, что, оказавшись на крыльце, услышу, как за моей спиной раздастся щелчок захлопнувшейся двери, но нет.