– Как? – хрипло отозвался некромант, продолжая гипнотизировать своим взглядом и прикасаясь ко мне им и только им. Мужские руки, отчего-то плотно сжатые до побелевших костяшек в кулаки, словно Вирс пытался удержать сам себя, чувствуя, что вот-вот и вырвется, были опущены.
– Смотреть, словно я для тебя что-то значу, – признание вырвалось помимо моей воли.
– А вдруг и правда значишь? – Горячее дыхание Вирса обожгло мочку уха.
Есть взгляды, которые убивают. Есть те, что воскрешают. А есть такие, от которых хочется грешить.
Ощутив, как зазудели кончики пальцев от магии, закрыла глаза, стараясь унять бурю внутри. Но тщетно. Лишь только веки сомкнулись, как кожа будто ожила, став невероятно чуткой к каждому движению. Я ощутила легкие, почти невесомые прикосновения ладоней Вирса, скользящих по шее.
Воздух в груди внезапно стал обжигающе горячим. Жар растекался по телу от кончиков пальцев до самых корней волос, а затем сгустился где-то внизу живота, пульсируя навязчивым теплом.
Нестерпимо захотелось развернуться и… послать все к демонам, продолжить то, на чем мы остановились в подворотне. Но… гордость завопила что есть мочи, и я открыла глаза.
Наши взгляды со шпионом снова встретились. Его тьма расцвела багряными искрами магии. Дар некроманта ярился, неистовствовал. Как и мой: по радужкам моего отражения тоже пробегали всполохи.
– Только дело. Ничего больше, – произнесла я, напомнив об уговоре.
Потому что вдруг почувствовала: еще немного – и полетят шестеренки по всем углам. Я сорвусь. А один некромант уже, кажется, сорвался. И летит в свободном падении…
– Это месть? – голос рваный, надтреснутый.
– Однозначно. За подворотню, – я собрала свою твердость и решимость для этого ответа.
Об него-то Вирс и разбился. Впрочем, как оказалось, шпионы отлично умеют держать удар, даже если грохнулись с обрыва.
– Что ж, вендетта удалась, – с этими словами он резко развернулся и вышел как мужчина, который пытается скрыть от девушки всю твердость своих намерений.
Дверь закрылась, а я улыбнулась своему отражению. И вроде бы все удалось. Только почему победа была с горчинкой? Словно какая-то часть меня все же рассчитывала на другой исход.