Теперь представьте, что у выросших Эли, Ильи и Дины по трое своих детей. Здесь только мы с Яном ярко выделяемся своей бездетностью.
Выйдя на веранду, я оглядываюсь по сторонам, чтобы найти мужа. Спустя секунду замечаю его у помещения сауны в компании брата.
Каминский подзывает к себе кивком головы. И стоит только подойти к нему, как он притягивает меня ближе.
Напускная холодность, которую я искусственно в себе вызывала, стремительно сменяется теплом. Спустя несколько минут такого контакта в груди полыхает, огнём горит.
Ян сплетает наши пальцы, стреляет в меня взглядом. На людях он может вести себя, как угодно. Я позволяю.
— На днях мне звонил Ревин, — произносит Илья. — Он не то, чтобы жаловался, но намекал, что было бы неплохо, если бы ты убрал приставленную охрану от Рины.
— Можешь смело передать ему, что этого не будет, — невозмутимо отвечает мой муж."
"— Ян, послушай. Это семейные разборки. Я думаю, что туда не стоит мешаться.
Когда я хочу вставить хотя бы слово в защиту Рины, то замечаю несущуюся на всех парах малышку, которая убегает от мамы.
— Стой, Мария! Стой, кому говорю!
Девочка спотыкается о камень, присутствующие ахают и задерживают дыхание. Словно в замедленной съёмке я размыкаю наши с Яном руки и успеваю подхватить девочку незадолго до того момента, когда она могла выколоть себе глаз.
— Боже! — шумно выдыхает Эля. — Казалось, что у меня сейчас сердце остановится!
— У меня тоже, хотя я пока напрочь лишена материнских инстинктов, — отвечаю с бьющимся в висках пульсом.
Марии всё ни по чём. Она радостно взвизгивает и пытается спуститься на землю, чтобы продолжить дорогу. Я же прижимаю девочку к себе и глажу её красивые кудри.
— Давай мы найдём тебе другое занятие? — спрашиваю весёлым тоном. — Как насчёт поиграть в догонялки, но уже без отвёртки в руках? И кстати, откуда ты стащила её?
Я оставляю Яна в компании Ильи и, сняв туфли на шпильке, принимаюсь бегать по мягкой зелёной траве вместе с кудрявой хулиганкой.
Вернув Марию Эле, я замечаю Яна, разговаривающего по телефону. Решаю дождаться его. Каминский завершает звонок, тушит окурок в урне. Пока доходит до меня, то на заднем дворе не остаётся ни единой живой души.