Что нужно немного подлечиться. Что кругом связи и свои люди. Что вот ещё курс лечения и мне можно будет гулять с Ясмин. Мне было все сложнее верить кому-либо и от этого тоже горько.
Была ещё одна таблетка. Таблетище. Двух метров роста, косая сажень в плечах, руки, такие сильные и нежные… Мне казалось, что в его объятиях я могла бы забыться. Но Руслан не приходил.
— Прости меня, — шептала я в полузабытьи, кутаясь в одеяло, которое не грело. — Прости… Моя девочка важнее целого мира, я не могла не уйти, я умерла бы за неё сотни раз…
Но единственным моим слушателем была герань, которая, не взирая на мои истерики, цвела буйным цветом.
Утром очередного дня мне стало легче. Настолько, что я без труда смогла подняться с постели, подойти к окну. Рассеченая об осколки нога едва ощутимо пульсировала болью. Мыслила я на удивление твёрдо, и глядя на то, как по саду прогуливается старушка, которая запуталась в хитросплетениях своей болезни, и тихонько подвывала песню с одной ей понятными словами, решила вдруг — я такой не буду.
— Зай?
Таир все ещё жрал себя поедом за все, что со мной случилось. Удивительно, но я его не винила. Я знала, какой мой муж, знала, в какие тиски Бикбаевы загнали мою семью. Я простила всех, кроме Динара. И себя. Прошла, чуть покачнувшись, к брату, коснулась его щеки — тоже небрит.
— Всё хорошо, — солгала я и улыбнулась.
Наверное, жалкое было зрелище — Таир не поверил, тоже улыбнулся, но горько.
— Я одежду тебе принёс. Нет, выписываться тебе рано, — поспешил он пояснить, увидев блеск в моих глазах. — пусть подлечат, пусть выведут всю эту ебаную хрень из твоей крови. Мы Ясмин привезли, она ждёт тебя в сквере.
Вот так внезапно у человека появляются крылья. Я бросилась к ванной, вгляделась в свое лицо. Вряд ли Ясмин есть какая-то разница до того, как я выгляжу, но мне хотелось быть красивой для неё. Сильной. Хотелось, чтобы она гордилась мной.
Косметики не было, я умылась холодной водой, в надежде, что она освежит, заплела волосы в косу. Разгладила складки на лёгком платье, словно оно не было идеально отутюжено.
Дальше — страшно. Таир дал мне руку, я пошла, опираясь на неё. Яркое солнце ослепило, я прищурившись огляделась. Скверик был небольшим, крошечный фонтан, несколько деревьев, лавочки, кусты акаций. По дорожке семенила уже знакомая мне старушка. Я не видела могучей фигуры Руслана.