Штаны спускают, грубо, обнажая зад."
"— Только попробуй, блядь, — на миг представляя самое страшное, — я тебя пидора, прямо тут выкошу.
— Твоя задница меня не возбуждает, петушок, — раздается мужской голос, а следом игла впивается в ягодицу.
— Вы чё там мне колете?
Ужас липко прокатывается по позвоночнику, но он быстро сменяется отупением. Нет, это не дурь, с нее совсем другой приход, скорее — снотворное. Руки мне освобождают, но поднять я их не могу, каждая весит по ощущениям не меньше тонны. Язык, неповоротливый, странно большой для рта, вываливается наружу, и я лежу так, почти касаясь им пола.
Только это меня уже не тревожит, я глаза закрываю, и больше открыть их не могу.
Реальность возвращается ко мне медленно. Клочками, словно сквозь туман. Открываю глаза, и сделать это так тяжело, будто на веках монеты лежат, как у покойников в старину. Сравнение меня пугает, жить хочется долго и счастливо. Богато. В комнате темно, не знаю, провалялся ли я полные сутки, до новой ночи, или здесь нет окон.
— Ты кто, мать твою? — спрашиваю я.
Мне не страшно. Я убеждаю себя в том, что мне не страшно. А потом вижу её. Свет позади женской фигуры слишком ослепителен, я не вижу, Зай ли это. Только силуэт тонкой женской фигуры. Она медленно, торжественно даже идёт ко мне. Кажется, плывёт по этому ебаному туману, которым все здесь заволокло. Она полностью обнажена и не стыдится своей наготы.
— Это не страшно, — шепчет девушка.
Её руки, такие прохладные, касаются моих щёк. Гладят, проводя пальцем по подсохшим моим царапинам. По горлу, словно отслеживая путь венки, что так бешено бьётся сейчас.
— Быстро и не больно, — в её голосе улыбка.
А на моей шее — петля. Я чувствую, как цепляется её шероховатость за небритую кожу.
— Мой хороший, — снова шепчет девушка.
Склоняется ко мне, её лёгкие волосы скользят по моим щекам. Целует в лоб. Нежно, по — матерински. Обдает запахом духов. Они…пряно пахнут мёдом. Мне казалось, вдыхая их аромат, чувствуешь сладость мёда на языке.