Полагаю, ты не так уж блестяще справлялся с допросом своего заключенного.
Быстро закрыв за собой дверь, новенький на мгновение оценивает меня. Затем он одаривает меня улыбкой, такой же дружелюбной, как у бешеной собаки, обнажающей зубы.
— Здравствуйте, мисс Келлер.
У него нет заметного акцента, но есть очень странная манера растягивать слоги, так что кажется, будто он пробует новый язык. Как будто он копия человека, а не настоящий инопланетянин, пытающийся вписаться в общество.
— О, вау, я только что вспомнила сцену из «Матрицы», где агент Смит расспрашивает Нео о его связи с Морфеусом.
Человек-гора и Костюм обмениваются взглядами. Костюм говорит:
— Я разберусь, Грейсон.
— Грейсон? Ух ты, это очень классное имя. Держу пари, ты был суперпопулярен в старшей школе.
Грейсон делает что-то странное со своим ртом. Я думаю, он старается не улыбаться, но, возможно, мне все это мерещится.
Он выходит из комнаты, оставляя меня наедине с костюмом."
"— Мисс Келлер, меня зовут Фома Аквинский.
— Чушь собачья. Типа как итальянский философ?
— Да.
— Как-то случайно. Пожалуйста, продолжайте.
Он сцепляет руки за спиной и подходит к металлическому столу, на который садится, покачивая ногой взад-вперед. Это очень не по-мужски, и это никак не повышает мой несуществующий уровень страха.
— Мисс Келлер, мы знаем о вашей связи с русской братвой.
Я восхищаюсь его словарным запасом. Однако без этой улыбки бешеной собаки я могла бы прекрасно обойтись.
Фома продолжает так, словно он напыщенный университетский профессор, читающий лекцию, которую все его студенты проспали.
— Согласно Закону «О Патриотизме», я имею право держать вас здесь неограниченное время.
Он делает паузу, чтобы дать мне немного времени решить, хочу ли я начать плакать и умолять.
Вместо этого я зеваю.
— Как у вас завязались отношения с Декланом О'Доннеллом?
— Я понятия не имею, кто это.
Выражение его лица мрачнеет.