Оцепенение - это долгожданное облегчение от слишком большого количества сильных эмоций.
Оцепенение - мой новый лучший друг.
Как только мы оказываемся в его самолете и за нами опускается трап, Ставрос поворачивается и заключает меня в сокрушительные медвежьи объятия. Он шепчет ласковое имя, которое раньше приводило меня в бешенство: мамочка. Затем он опускается на колени и зарывается лицом между моих бедер.
Это не связано с сексом. Он просто прячется.
Глядя сверху-вниз на его темноволосую голову, я тихо спрашиваю:
— Что ты ему пообещал?
— Ничего.
Ставрос не поднимает глаз, когда говорит. Вот откуда я знаю, что он лжет.
Я запускаю руку в его волосы и тяну. Наконец, он поднимает на меня взгляд, прикусывая губу. Его руки крепче обхватывают мои бедра сзади. На вид ему около десяти лет.
— Что бы это ни было, Кейдж узнает. А как только это произойдет, он убьет тебя.
— Мне все равно. Я спас тебя. Это все, что имеет для меня значение. Что ты в безопасности.
Моя улыбка, должно быть, выглядит очень грустной, потому что брови Ставроса сходятся на переносице.
Я бормочу:
— Милый мальчик. С чего ты взял, что меня нужно было спасать?
Ставрос сердито говорит:
— Он забрал тебя. Забрал.
— Я знаю, что он сделал.
Гнев исчезает. Глядя на меня полным мольбы взглядом, Ставрос сглатывает, его адамово яблоко подпрыгивает.
— Я подумал, что если я... если ты… что, может быть, мы...
Я вздыхаю, поглаживая его по волосам.
— О, Стави.
Это все, что я должна сказать, прежде чем он снова спрячет лицо у меня между ног.
— Давай, — говорю я, проводя рукой по его волосам. — Вставай. Нам нужно поговорить.
Его голос становится раздраженным.
— Я не хочу разговаривать. Знаю, что ты собираешься сказать.
— Стави...
— Нет!
Раньше я терпеть не могла, когда он становился таким, упрямым, как ребенок, которому отказывают в любимой игрушке. Я также ненавижу единственное, что может сдвинуть его с места.
— Если ты будешь хорошо себя вести, я позволю тебе это сделать.
Он замирает.
— Ты позволишь?
— Да. Вставай.
Одним быстрым движением он выпрямляется и встает, глядя на меня сверху-вниз с сердечками в глазах.
Нет, не со своим сердцем. Орган, которым он смотрит на меня, находится чуть южнее.
Я указываю на ближайшее кресло.
— Сядь.
Ставрос повинуется без колебаний. Я сажусь напротив него в еще одно из кремовых кожаных капитанских кресел. Двигатели реактивного самолета с ревом оживают.
— Пристегнись.