Каждая клеточка моего парализованного страданием тела ныла, охваченная тоской, которую, казалось бы, не составило труда унять – живительный источник находился лишь в десятке шагов, но…
Иногда получить желаемое невозможно.
Гипнотизирующий шум падающей воды прекратился. В спальню вернулся Антон, и я малодушно порадовалась, что лежу к его половине кровати спиной и точно не рискую, не выдержав, наконец воспользоваться предоставленной возможностью его увидеть.
Откинув одеяло, он забрался на постель. На грани слышимости заработал кондиционер и раздался щелчок блокировки телефона.
Ужасно хотелось обернуться, выдать себя, сказать хотя бы несколько фраз. Мы не виделись целых три дня, обмениваясь лишь сухими сообщениями в мессенджере. Впрочем, переписка избавляла от многих проблем и дарила приятную свободу в проявлении чувств и эмоций.
С недавних пор я не могу смотреть Антону в глаза. Я не хочу, чтобы он все понял.
Еще два месяца назад все было хорошо. Наш молодой брак казался спокойным и крепким.
Подушка подо мной постепенно мокнет, пока я неосознанно дышу с Антоном в такт и задавливаю стремящиеся выйти в мир всхлипы и чувства.
Наш брак больше не представляется мне хорошей идеей. И я так не могу. Я хочу вернуть свою прежнюю жизнь и спокойствие.
Три недели – и эта нестерпимая, выворачивающая душу и тело боль прекратится.
У меня есть ровно три недели, чтобы сказать Антону правду.
Но как?
Ведь в первую очередь этими словами я убью себя.
Глава 2
Я просыпаюсь первой. Тяжелая и горячая рука Антона лежит на моей талии, забравшись под пижамную майку и касаясь голой кожи. Кончики его пальцев покоятся в миллиметре от основания груди, и этого намека на ласку вполне достаточно для моего тела. С каждой новой секундой бодрствования я все отчетливее ощущаю, как внутри дрожащим хрусталем вибрируют тоска и желание, импульсами пробегая по нервным окончаниям и прицельно ударяя в мозг.
Подниматься с постели совершенно не хочется: слишком редка наша с Антоном близость. Он вовсе не кинестетик а вот я, кажется, более чем.
Хуже всего, что любое его прикосновение делает меня уязвимой и слабой. Наслаждаясь и тая в минуту близости с мужем, я вместе с тем всегда чувствую себя растоптанной и униженной. Нуждающейся.
Ничтожной.
Наконец, усилиями воли и гордости мне удается сдвинуться с места и выбраться из-под руки Антона и одеяла.