Темное, похожее на густые чернила вино потекло в стеклянные берега, и я невольно загляделась на верткую живую струю мезельского.
– Надо отдать вам должное, леди Эвелин, вы весьма успешно обыгрывали образ наивной провинциалочки. Хотя меня не убедили.
– Зря вы так, милорд, – вздохнула в ответ. – Я и есть самая обычная провинциальная девушка. Тетушка вот никогда в этом не сомневалась и все три месяца пыталась придать мне столичный лоск. И меня все время мучает вопрос – зачем?
Каллеман молчал, глядя на меня с таким видом, словно видел насквозь, и мне было неуютно и немного стыдно под этим взглядом, как будто я осталась совсем без одежды.
– Точно не скажу, – после долгой паузы произнес маг. – Но есть в вашей внутренней оболочке небольшая неправильность. То, что маги называют эузорным дефектом ауры.
– И что это значит?
Я даже вперед подалась от нетерпения.
– То, что в ваш дар вмешались третьи силы. Это могло быть какое-то потрясение, болезнь, сильный всплеск эмоций – все что угодно, и в результате произошла магическая мутация.
– Да.
– И что с вашей магией? Она изменилась? Появились какие-нибудь новые способности?
В темных провалах вспыхнули алые угли.
– Не думаю. По крайней мере, ничего такого я не замечала.
Я не собиралась признаваться в своем умении «разговаривать» с огнем. Да и не придавала ему особого значения, если честно. Разве это дар? Так, обычная бытовая магия.
– Но это не значит, что их нет.
Маг отставил бокал и посмотрел на меня так, будто пытался разглядеть душу под лупой, достать до самого ее донышка, вывернуть наизнанку.
– Леди Эвелин, вы можете рассказать мне, что произошло после вашей первой встречи с леди Штолль? Все, даже самые незначительные подробности?
– Постараюсь.
Я припомнила приезд тетушки в Аухвайне, удивление и страх леди Вонк, мигом протрезвевшего лорда Вонка, белый платок, которым тетушка брезгливо прикрывала нос, остервенелый лай Пушка, и начала свой рассказ.
Каллеман умел слушать. Он не перебивал, не задавал вопросов, не давил, и я сама не заметила, как выложила ему все подробности."
"– Вы хорошо помните родителей? – негромко спросил маг, когда я, наконец, замолчала.
– Конечно.
– И свою жизнь до эпидемии?
Маг достал из кармана портсигар.