Несносные дочери леди Элизабет

Три раза, мама!

Я лишь кивнула, наблюдая, как Амели украдкой бросает взгляды на зеленую макушку своего настойчивого поклонника. Возможно, в этом странном происшествии с похищением было что-то большее, чем просто нелепая случайность или старинная традиция. Возможно, это было начало чего-то нового – для моей отважной и доброй Ами.

Глава 26

Сумерки медленно опускались на поместье, окрашивая старые стены в теплые оттенки янтаря и умбры. Я сидела в видавшем виды кресле у окна в своей комнате и наблюдала, как последние лучи солнца золотят кроны деревьев и поблескивают на витых рогах коз, которых наконец-то загнали в импровизированный загон, сооруженный из старых досок и веревок, снятых со стропил заброшенного сарая.

Животные, уставшие после дневных приключений и исследований наших владений, покорно улеглись на свежую траву, создавая причудливую мозаику из белых, серых и пятнистых клубков шерсти на фоне темнеющей зелени.

Размышляя о неожиданном повороте событий, я невольно улыбнулась, ощущая странную смесь тревоги и надежды.

Кто бы мог подумать, что мы, бежавшие из Лавении с пустыми руками, гонимые несправедливым обвинением, вдруг окажемся владельцами ценного стада, стоимость которого исчислялась в сотнях золотых? Это был неожиданный подарок судьбы, пусть и доставленный весьма необычным способом. Однако вместе с ним пришли и новые хлопоты – нам требовалось обустроить место для животных, найти надежных пастухов, знающих особенности ухода за этими редкими созданиями, и, конечно же, решить, что делать с настойчивым ухажером Амели, чья зеленая лысина виднелась сейчас во дворе, когда он помогал закреплять ограду загона.

Мои размышления прервал тихий, но настойчивый стук в дверь, за которым последовал знакомый голос Дори:

– Госпожа, ужин готов. Все уже собрались в столовой. – В ее тоне слышались нотки гордости, словно этот ужин был особенным событием, к которому она долго готовилась.

– Иду, Дори, – ответила я, поднимаясь с кресла и расправляя складки на платье из тонкой шерсти – последнем приличном наряде, который у меня остался.

Ткань, некогда роскошная, теперь местами потускнела и истончилась, но все еще сохраняла благородный вид. Окинув цепким взглядом свое отражение, я заметила, что прядь седых волос выбилась из прически, и аккуратно заправив ее обратно, покинула комнату.

Спустившись по скрипучей лестнице, я обнаружила необычную картину, заставившую меня на мгновение замереть в дверях.