Несносные дочери леди Элизабет

А обитое потёртой кожей кресло тихо скрипнуло, когда я опустилась в него, разложив перед собой блокнот и карандаш.

Первым делом следовало оценить наше положение. Средств, вырученных от продажи драгоценностей, хватило бы на восстановление крыши и самый необходимый ремонт. Но для полного возрождения поместья требовалось что-то большее – постоянный источник дохода.

В Лавении, откуда нам пришлось бежать, наша семья жила благодаря налогам с крестьян, обрабатывавших наши земли, и доходу от красильных мастерских.

Мы выращивали вайду – ценное растение, из которого получали синий краситель такой глубины и яркости, что даже королевские мастера признавали его превосходство. Закупая шерсть у горных пастухов, мы окрашивали её в тот особенный синий, который имели право носить только король и его приближённые. Торговля шла бойко, мастерские работали без остановки, а от желающих заказать нашу синюю шерсть не было отбоя. Но здесь, в Сольтерре, нужно было начинать всё с нуля…

Ответ пришёл неожиданно, когда мой взгляд упал на старую, выцветшую гравюру, висевшую на стене.

На ней был изображён тот самый дом, только в его славные дни – величественный особняк, окружённый цветущими садами и золотыми полями подсолнухов, уходящими к самому горизонту. А рядом с домом виднелись какие-то строения – приземистые здания с высокими трубами, от которых тянулся дым."

"Воспоминания тотчас нахлынули потоком – отец рассказывал, что его дед, отец баронессы Марши, был одержим идеей выращивания подсолнухов на солтеррийских землях.

Он приказал привезти семена из далёких южных стран и начал экспериментировать на здешних почвах. Поначалу местные жители смеялись над этой затеей – никто не верил, что капризные цветы приживутся на продуваемых морскими ветрами полях. Но прадед оказался упрямее, чем думали – он вывел особый сорт, с крепким стеблем и крупными семенами, богатыми маслом.

Со временем появились прессы для выжимки масла, спрос на которое рос с каждым годом.

Золотистая жидкость, пахнущая солнцем, ценилась не только на кухнях, но и мастерами-живописцами – она придавала краскам особый блеск и долговечность. К тому же масло хорошо горело в лампах, давая ровный яркий свет без копоти, и стоило дешевле, чем китовый жир или пчелиный воск.

Я вскочила, подойдя к окну, из которого открывался вид на заброшенные поля и полуразрушенные строения вдали – те самые, где когда-то размещались прессы для выжимки масла.